Чигу — Мекка исследователей Прииссыккулья


Чигу — Мекка исследователей Прииссыккулья

Семенов-Тяншанский ищет Чигу


Как Мекка вечно манит мусульман, так и Чигу притягивал к себе почти всех исследователей Прииссыккулья.

Научные поиски реального или мифического Чигу имеют четко обозначенную начальную дату. В теплый вечер 14 июня 1857 г. молодой русский ученый-путешественник, прибывший из далекого Санкт-Петербурга на Иссык-Куль в поисках разгадки происхождения Тянь-Шаньских гор, стоял на мысе Кара-Булун, у водораздела рек Тюп и Джергалан, и вглядывался в покрытое рябью зеркало залива, тщетно пытаясь в лучах заходящего солнца увидеть причудливые развалины подводного дворца. Окружавшие его местные кыргызы рассказывали ему, что именно здесь они доставали кирпич со дна озера для своих мавзолеев — гумбезов, что именно тут, на мысе, разбушевавшиеся волны время от времени выбрасывают на берег старинные предметы!— «дары озера». Незадолго до этого, например, здесь были найдены «очень древний по форме и украшениям больших размеров медный котел и несколько медных орудий», которые ученый ориентировочно (и неверно) датировал эпохой бронзы.

Ученый не только занимался сбором строго научных фактов. Он внимательно слушал кыргызские легенды о том, как образовалось озеро. Суть легенды сводилась к тому, что прежде на месте озера была обширная равнина с многолюдными и богатыми городами. На главной площади одного из городов находился колодец, который закрывали на ночь золотой крышкой. Однажды влюбленная девушка (по другому варианту, три странника) забыла это сделать. Поднявшаяся в колодце вода хлынула на спящий город. В одну ночь на его месте образовалось озеро Иссык - Куль.

Более всего впечатлял слушателей романтический вариант легенда, записанный позже и опубликованный сыном сторожила г. Каракол известного краеведа Я. И. Королькова Борисом.

В давние времена существовал город, над которым на вершине крутой горы возвышался замок. Принадлежал он старому хану, который отличался жестокостью. Несмотря на старость, хан был сластолюбив. Однажды до него дошел слух, что в одной бедной семье кочевника есть девушка сказочной красоты. Не один славный джигит на поединке сложил голову за красавицу, но на предложения руки и сердца она всем отвечала, что любит другого. А она и сама не знала своего возлюбленного. Как-то наяву или во сне явился перед нею на белом коне красавец-джигит, снял с руки кольцо и, надев его ей на палец, сказал: «Я скоро вернусь. Кольцо никогда не снимай, и пока оно у тебя, никакое несчастье тебя не коснется».

Когда посланники хана явились к ней с богатыми дарами и предложили выйти за него замуж, девушка тайком ушла в горы в надежде снова встретить дивного всадника. И только тут девушка заметила, что перстень исчез с ее руки.

Она решила возвратиться за ним. Не успела беглянка дойти до дому, как ее схватили вооруженные всадники.

Хан окружил ее неслыханной роскошью, но никакие подарки не могли склонить девушку на его предложение?

Наконец хан решил не церемониться и силой взять то, чего бесплодно добивался подарками. Он снова пришел к ней, обещая за любовь все, даже свободу. Красавица осталась непреклонной. Хан бросился к девушке, но она быстро оказалась у раскрытого окна и бросилась в бездну ущелья, над которым стоял дворец. В тот же миг дрогнули стены, рухнули своды, провалился мрачный замок старого хана и из всех ущелий хлынула вода. Она все прибывала и прибывла до тех пор, пока не затопила большую долину.







П.П.Семенов решил проверить рассказы иссык-кульских кыргызов об исчезнувших под водой строениях. Место, где развалины бывали видны, по его мнению, являлось подводным продолжением мыса Кард-Булун, во всяком случае, в восточной мелководной части озера. Осмотренные им археологические находку, вынесенные волнами в этом месте, Семенов относил не к усуньскому периоду, а к более позднему — монгольскому, к XIV—XV вв. И он был прав. В его руках действительно оказались находки, относящиеся к монголо-тимуридским временам. Но здесь же были обнаружены и предметы более раннего — сако-усуньского периода, как определял сам ученый.

Отметив все это, Семенов задается вопросом: где же все-таки могла располагаться ставка усуней, которую китайские летописцы называли Чигучэн, т. е. «Город Красной долины»? Усуни, по его мнению, «оставались бесспорными владельцами бассейна Иссык-Куля» (по крайней мере, в течение пяти веков) и оставили «самые древние предметы из выбрасываемых волнами Иссык-Куля».

Итак, пишет П. П. Семенов, страна усуней, по мнению китайцев, была холодна и обильна дождями, с превосходными пастбищами, горы поросли еловыми и лиственными лесами. У усуней были многочисленные стада, охотнее всего они занимались коневодством. Китайские императоры искали союза с усуньскими правителями, видя в них потенциальных союзников против гуннов. Для этого использовались, как один из методов, династические браки. В 107 г. до н. э. китайский двор отдал свою принцессу в жены усуньскому правителю. Для нее в ставке правителя был построен дворец. Эту-то резиденцию китайцы и называли «Городом Красной долины». Семенов считал, что «Красной долиной» могла быть только долина реки Джергалан. Он полагал, что рядом со ставкой кочевого владыки необходимы были скорее, богатые пастбища, а не обилие воды, а потому ставка Чигу не была на берегу Иссык-Куля.

Довод этот может быть принят во внимание, но до конца не убеждает. Ведь вполне могло быть и так: ставка располагалась непосредственно на берегу озера, а стада выпасались на богатых предгорных лугах той же Джергаланской долины.

Как бы там ни было, П. П. Семенов, убежденный в том, что Чигу расположен в Восточном Прииссыккулье, даже не предполагал обнаружить его непосредственно на берегу. Как объективный, беспристрастный ученый, он все же отметил случаи находок на берегу и под водой предметов, которые относил к кругу усуньских.

Господство усуней прекратилось на Тянь-Шане где-то к VI в. н. э. Они смешались с пришедшими сюда тюркскими племенами. Но, как справедливо считал П. П. Семенов, усуни не исчезли с Лица земли. Их остатки следует искать
среди казахов я кыргызов, в родоплеменных подразделениях которых уцелело название «усунь», в частности, так
именовали один из родов большого кыргызского племени сарыбагыш. Среди сарыбагышей ученый изредка встречал голубоглазых и русых, выделявшихся на общем фоне монголоидного черноволосого и черноглазого населения. Надо сказать, что и тут Семенов оказался прав. Современной наукой убедительно доказано, что в этногенезе как казахского, так и кыргызского народов самое непосредственное участие принимали древние усуньские племена.

Чжан Цянь - "Азиатскии Колумб"

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0