Кыргызско-кокандские взаимоотношения в XVIII столетии


Кыргызско-кокандские взаимоотношения в XVIII столетии

Важная политическая роль в Фергане кыргызов конца XVIII века


С завоеванием в 1798 г. окрестных казахов ташкентский правитель Юнус-Ходжа, надо полагать, временно подчинил и наиболее близких таласских кыргызов. Есть свидетельства, что эти казахи, а не исключено, что и кыргызы Таласа и верховьев Чирчика, т.е. Чаткала, в 1799 г. участвовали в походе Юнус-Ходжи против выступившего на Ташкент кокандского правителя. Сведения почерпнуты из записок горных чиновников Бурнашева и Поспелова о ташкентском владении. Основанием к предположению, что речь шла не только о казахах (это совершенно определенно), но и о кыргызах (что лишь гипотетично), служит упоминание в их записках этнонимов «киргиз-кайсак» и просто «киргиз», географических пунктов в черте ташкентского владения (горы Ала-Тау, верховья реки Чирчик, река Телюс - Талас) и, наконец, непосредственное упоминание о «черных или так называемых диких киргисцах, кои живут в горах поблизости Ташкента».

В то же время кокандское владение, казахские жузы и кыргызские племена уже с конца XVIII века находятся в непосредственном поле зрения российских политиков. Еще 2 ноября 1794 г. генерал-майор Боувер доносил Екатерине II о необходимости «сделать также союз с Большой ордою, дикими каменными киргисцами и прочими владельцами». Но до союза дело не дошло, хотя кыргызы и направляли в Санкт-Петербург специальное посольство с просьбой о покровительстве. Еще не созрели объективные условия для продвижения России в глубь Средней Азии.

За пределами казахских степей она делала лишь робкие шаги в сторону Бухары, Коканда, Кыргызстана, непрестанно оглядываясь на реакцию английского министерства иностранных дел, опасаясь серьезных осложнений в большой международной, т.е. европейской, политике.

Неоднократные упоминания в источниках о кыргызах XVIII в. как независимом народе дают основание считать, что в целом он был активным участником бурных политических событий в Фергане, сумевшим сохранить свою независимость. А.З. Валидов с полным основанием сделал вывод (вытекающий из данных среднеазиатских хроник), что «такие киргизские бии, как Хаджи- бий, Кубад-бий, Садык-бий... в окрестностях долины (Ферганы. - Прим. В.П.) господствовали до объединения всей Ферганы и ее окрестностей в одно Кокандское ханство в XIX в., при Алим-хане и Мухаммед Али-хане в окрестностях долины господствовали так же, как кокандские в самой долине».

Таким образом, обращение к источникам раскрывает перед нами следующую картину кыргызско-кокандских взаимоотношений. В XVIII столетии кыргызы играют важную политическую роль в Фергане. Их феодалы принимают участие в междоусобицах бухарских, кокандских, самаркандских, уратюбинских владетелей. В результате усиления кокандского владения, откочевки части кыргызских племен после падения Джунгарского ханства на северо-восток, разгоревшихся междоусобиц к концу XVIII в. Юго-Восточная Фергана с исконно кыргызскими территориями Оша и Узгена попадает под власть кокандского правителя. В то же время все посягательства китайских феодалов и походы отдельных китайских отрядов на Кыргызстан получают отпор.







В целом же кыргызы, проживающие в расположенных близ Ферганы горах, от Алая до Кашгара, в Кетмень-Тюбе и Семиречье, оставались до конца XVIII века независимыми. С ними приходилось считаться кокандскому и ташкентскому правителям, Цинской империи. Во-первых, немногочисленные, но свободолюбивые горцы обладали реальной военной силой, ополчением, находящимся почти в постоянной боеготовности. Во-вторых, кыргызские кочевья лежали на пути традиционных торговых трасс, соединявших Среднюю Азию с Восточным Туркестаном, Индией, и состояние торговли Коканда с Востоком во многом зависело от благорасположения южных кыргызов, лояльности кыргызских феодалов.

Впрочем, зажатый в тисках все увеличивающихся соседних государств, раздираемый феодальными междоусобицами и родоплеменными распрями, кыргызский народ в этих условиях не мог долго сохранять самостоятельность. Неравная борьба истощила народные силы. Исторически сложившаяся обстановка вела к тому, что одно из этих государств должно было покорить и поглотить разрозненные и ослабленные этим кыргызские племена. Ввиду такой альтернативы кыргызы склонялись более в сторону кокандского владения, в котором отдельные кыргызские феодалы начинают играть все более заметную роль. Наблюдается откочевка кыргызов из Восточного Туркестана в пределы Кокандского ханства.

Постепенно вооруженной силой, хитростью, а нередко и коварством кокандские правители к концу XVIII в. подчиняют южнокыргызские племена, а их феодалов-родоправителей лаской и подарками привлекают к себе на службу. В частности, путешественник Мир Иззет-Улла, проезжавший в 1812 г. Кокандское ханство с юга, пишет о южных кыргызах как об уже находящихся в зависимости от Коканда.

Таким образом, уже к моменту появления на свет будущей Алайской царицы ее народ, т.е. южные кыргызы, находились практически в полной зависимости от Кокандского ханства. В следующих главах книги пойдет речь о том, как судьба Курманджан датки была связана с перипетиями этого деспотического государства и его вынужденного «могильщика» - Российской империи.

Кыргызские феодалы в поиске союзников

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 1
  1. Жаркын-айым

    Для сведения, кокандское ханство было кыргызко-узбекским, в Кокандском музее выставлены фото членов этой династии из кочевых узбеков племени минг, так вот, лица там абсолютно монголоидные, а современные узбеки как известно в антропологическом плане относятся к памиридам и не имеют родо-племенного разделения!