Кыргызские феодалы в поиске союзников


Кыргызские феодалы в поиске союзников

Многоходовая политика кыргызских племен в конце XVIII в.


В конце XVIII в. кыргызские бии Атаке и Есенгул, удрученные междоусобными ссорами с казахами, пришли к заключению о необходимости примирения. От казахского султана Хан-Ходжи к кыргызам в 1786 г. прибыли для выработки условий соглашения депутаты, которые, предлагая дружбу, однако... потребовали аманатов - знатных заложников. Как доносил омский купец Захар Пеньевтов, торговавший в казахских и кыргызских кочевьях, кыргызы, не выразив определенно ни согласия, ни резкого отрицания, постарались повернуть вопрос к рассмотрению необходимости союза между соседями, «ибо де как для вас, так и для нас, - говорили они, - общие неприятели - китайцы». Соглашение так и не было достигнуто. К тому же некоторые кыргызские феодалы, проводя сепаратистскую политику, оглядывались в надежде на помощь со стороны Кокандского ханства. Именно в это время произошел раскол даже среди феодалов одного племени - сарыбагыш. Бий Есенгул в чем-то не поладил с бием Атаке, и последний вынужден был из Чуйской долины перебраться в Восточное Прииссыккулье на р. Чаты (Шаты), приток Тюпа.

В свою очередь, Есенгул, ориентировавшийся на Кокандское ханство, естественно, не мог спокойно уживаться с бием Атаке, отправившим в 1784 г. депутацию в Санкт-Петербург с просьбой о покровительстве. Поэтому Атаке и предпочел откочевать к бугинцам, проявлявшим интерес более к России, чем к Коканду. Но симпатии к кокандскому хану отдельные кыргызские феодалы проявляли довольно настойчиво. Причиной обращения кыргызов к кокандцам служили не только распри кыргызских феодалов с казахскими, но и желание заручиться поддержкой более могущественного соседнего хана против устремлений цинов. По преданиям, манапы рода сарыбагыш в 1791 г. отправили своих представителей во главе с Куватом, сыном Есенгула, и Асаном, из рода Джантая, к правителю Коканда. Они привели в дар Нарбуте-беку 18 лучших скаковых лошадей.

Это посольство, направленное на установление более тесных контактов с Кокандским ханством, вместе с тем не ставило своей целью принятие его подданства. Раздираемые внутренними усобицами, стесненные, с одной стороны, все более усиливающимся кокандским владением, с другой - подступившей после разгрома Джунгарского ханства к самым границам Цинской империей, подвергавшиеся набегам казахских феодалов, кыргызы с трудом сохраняли независимость, постепенно все более попадая под влияние Коканда.







Так, к 1780-м годах в зависимость от Кокандского ханства попадают центральноферганские кыргызы и кыргызы Тянь-Шаня, кочевавшие за р. Чирчик. Но в целом, как видно из записок Филиппа Ефремова, прошедшего в 70-х годах XVIII в. через Фергану, даже южные, вероятнее всего и в преимуществе предгорные ферганские и алайские, кыргызы в основном вели себя вполне самостоятельно, ничем не проявляя своего подчиненного положения по отношению к ханству. Коканд, пишет путешественник, только «смежен» с их владениями. Нарбута, правда, предпринимает попытки завоевать соседних, отказывающихся признавать власть Коканда, кыргызских племен, но это ему не всегда удается. Мирза Каландар, автор рукописи «Шах-наме» («Тарих-и Омар-хани») сообщает о провале военной экспедиции кокандского главнокомандующего Хан-Ходжи на Кетмень-Тюбе в конце XVIII в.: «И сколько ни совещались искушенные в делах [мужи] и воители - столпы государства его, обменивались мыслями о том, как наставить на путь истинный сей мятежный народ (кетмень-тюбинских кыргызов. - Прим В.П.), способа покорения этой горной местности выявлено не было».

Но о подчиненности основной массы северокыргызских племен соседнему сравнительно крупному ташкентскому владению в это время также не приходится говорить. Из «объяснения» казацкого атамана подпоручика Телятникова о поездке в 1797 г. в Ташкент «для разных испытаний и особливо для узнания предъявляемого изобилия в золотой и серебряной руде» видно, что кыргызы в это время от Ташкента не зависели и свободно кочевали по северо-западу от него. Именно поэтому сибирский инженер И.Г. Андреев, первый из авторов в русской литературе посвятивший специальную главу описанию кыргызов конца XVIII столетия, в своих автобиографических заметках пишет, что в это время ни кокандский правитель Нарбута, ни ташкентский Юсуф-Ходжа (северных) кыргызов у себя «в протекции не имеют».

По сведениям И.Г. Андреева, кыргызы граничили с казахскими жузами, Кокандом и Китаем. Кыргызы, пишет он, в силу своей вольности никому не дают спуску, «организуются великими партиями, жестоко себя защищают». Тем не менее в истории встречались и периоды временного подчинения отдельных северокыргызских племен как кокандскими ханами, так и ташкентскими правителями. Но это в конце XVIII - начале XIX в. было эпизодическим явлением.

Политика в Восточном Туркестане в конце 50-60-х годов XVIII в.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0