Легенда о первом кыргызском хане


Легенда о первом кыргызском хане

ОРМОН-ХАН


Время шло. Благополучно ушло в мир иной старое поколение манапов. Новое поколение заняло его место.

Сарыбагышским отделением эсенгул правил теперь Ормон, любимый сын Ниязбска, «обобщенная копия» своих предков. Ормон был вспыльчив, как Ниязбек, драчлив, как дед Эсенгул, жесток и деспотичен, как далекий прапрадед Манап. Жестокость его пугала окружающих. Передают, что меткость своих ружей он проверял на рабах и рабынях.

Став главным манапом, он поставил виселицу. Эту виселицу, сооруженную на холме, было далеко видно. Время от времени на ней оканчивал жизнь какой-нибудь несчастный. Авторитет и слава манапа Ормона возросли. Ему удалось заручиться поддержкой саякских родов курманкожо и кульжыгач, а чтобы упрочить свое влияние, он с подчиненными ему родами — темир, болот и черикчи перекочевал из Чуйскюй долины в Кочкорскую.

Большую роль в примирении сарыбагышей с саяками сыграл Джантай Карабсков, внук знаменитого Атаке.

Благодарные саяки «наградили» его чудо-невестой Ак-Моор. Этим узы дружбы скрепились еще больше. И Ормон добыл себе жену, но совсем не так. Он, как всякий деспот, при случае всегда пользовался правом сильного.

Он отобрал у подчиненного ему манапа Алыбека красавицу-жену Уулбалу. А когда акын Калыгул стал упрекать его в совершенной им несправедливости, Ормон заявил:
— Девушку направляли ко мне, а этот ничтожный перехватил. Я только восстановил справедливость.

Оскорбленный Алыбек со своими сородичами откочевал к бугинцам и принял верховенство Боромбая. Ормон это запомнил... Главное — не то, что сделал Алыбек, а то, что Боромбай не отказал ему. Вскоре отношения между бугу и сарыбагышами испортились из-за пленения Ормоном бугинца Балбая Одноухого.

Чтобы смягчить отношения, Ормон выдал свою любимую дочь за сына Боромбая Омурзака. Два самых крупных кыргызских манапа породнились.

В местность Кутмалды (Иссык-Куль) съехалось множество народа. Еще бы! Ведь за три месяца до этого главный сарыбагышский манап Ормон разослал гонцов во все стороны кыргызских земель: в Центральный Тянь-Шань, в Чуйскую и Таласскую долины, в земли Прииссыккулья с приглашением на курултай. А где курултай, там, понятное дело, и той с многодневными играми и зрелищами.






Съехались представители родов сарыбагыш, бугу, саяк, солто, сару, кушчу, черик.

Все понимали, что неспроста затеял Ормон это дело. Шутка ли — курултай, то есть съезд всех родоправителей! И на памяти дедов такого не было, а многие о курултае слышали только из преданий о Чингис-хане. Ормон знаменит.

Богатства его неисчислимы, влияние на сородичей — безгранично. Он имеет собственное знамя, собственную крепость, а от кокандского хана получил самый высший чин в государстве парваначи и право собирать зякет со всех племен Северного и Центрального Кыргызстана.

Гостей встречали с почетом. А уж об угощении и говорить не приходилось: барашки и жеребята шли под нож без счета. Кумыс, бозо, арак лились рекой. Той длился целую неделю, и всю эту неделю сам Ормон ничего не говорил.

Зато верные ему люди старались вовсю. И за праздничным достарканом пошли разговоры:
— Не надо ли всем племенам, потомкам Манаса и его соратникам, объединиться? Зачем нам власть Малля-хана Кокандского, если мы можем иметь собственного хана-кыргыза? Вон у казахов давным-давно свои ханы, а мы чем хуже?

А потом высказался и сам Ормон:
— Зякет, который мы отдаем в Коканд, мог бы преспокойно оставаться у нас, имей мы собственного хана. А разве не славным стало бы имя кыргызов, будь у нас свое государство?

И вот в день пятничной молитвы свершилось небывалое: по традиционному обряду кочевого мира самые знатные родоправители надели на Ормона шапку с красным верхом, подняли на белой кошме и таким образом провозгласили ханом кыргызов — впервые за много веков.

Могущественным родоправителям, в том числе и Боромбаю Бекмуратову, ничего не оставалось, как принять этот факт.

Новый хан тут же объявил об отделении от Коканда и послал джигитов сжечь кокандское укрепление в Кутмалды...

Хана выбрали, той закончился, гости разъехались.

И опять все пошло по-прежнему. Манапы, бии и баи управляли своими племенами и родами так, как это казалось им удобным, а не так, как этого хотел Ормон. Опять начались раздоры, барымта и прочие «прелести» феодальной раздробленности.

Первый кыргызский хан был решительным человеком и старался подавить местнические выступления железной рукой. Но добился только того, что вспыхнула с новой силой старинная вражда между бугу и сарыбагышами.

Легенды и мифы

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0