Низами Гянджеви «Искандер-наме»


Низами Гянджеви «Искандер-наме»

ИСКАНДЕР В МИФИЧЕСКОМ ЦАРСТВЕ КЫРГЫЗОВ


Царь, в бсссонных мечтаниях влекомый в Хырхиз,
Все не спал под мерцаньем полуночных риз.

Он решил приказать снова двинуться стану.
В час прощанья с хаканом вручил он хакану

Много ценных даров. И направил он рать
На безводной пустыни песчаную гладь.

В барабан громкой славы забил он, вступая
В дальний Северный край из восточного края.

Все лобзали тогда вод прозрачную ризу.
Влага сверху была, ртуть недвижная — снизу.

Но когда возмущенный крутился поток.
Был он жаждущим смертным уж больше не впрок.

Воин смело вкушавший опасную влагу, —
Умирал. На погибель являл он отвагу.

Прозвучало тогда повеленье цари:
«Осмотрительно пить, лютой жаждой горя.

Так внимательно черпать из чаши природы,
Чтоб недвижными были подвижные воды».

Целый месяц пути! Погребли в эти дни
Многих сильных: от жажды погибли они.

И прошли весь ковер серебристый, — и взорам
Вдруг представился край плодородный, в котором

Зачернела земля, все сердца утоля.
Существам земнородным отрадна земля.


Словно солнце, блестел край пленительный, в коем
Вся окрестность блаженным дышала покоем.

На самой вершине высокой горы
Под лазурью небес голубели шатры.

И взирающих ужас объял небывалый:
Опирались шатры на отвесные скалы.

Мусульмане ютились в лазурных шатрах,
Но пророка не знали на этих горах.

Мудрым людям одним откровением бога
К постижению бога открылась дорога.

Искандера узрев, свой приветствуя рок,
Вмиг постигли они: к ним явился пророк,

И открыли сердца, чтоб его указание
Воспринять и проникнуться радостью знанья.

И увидел он город прекрасного края,
Изобильный, красивый, — подобие рая.

К въезду в город приблизился царь. Никаких
Не нашел он ворот, даже признака их.

Был незапертый въезд, как распахнутый ворот,
И со старцами царь тихо двинулся в город.

Он увидел нарядные лавки; замков
Не висело на них: знать, обычай таков!

Горожане любезно, с улыбкой привета
Чинно вышли навстречу Властителю света.

И введен был скиталец, носивший венец,
В необъятный, как небо, лазурный дворец.

Пышный стол горожане накрыли и встали
Пред столом, на котором сосуды блистали.

Угощали они Искандера с мольбой,
Чтоб от них он потребовал снеди любой.

Принял царь угощенье. На светлые лица.
Он взирал: хороша сих людей вереница!

И страны справедливой старейшины снова
Искандеру всего пожелали благого

«Ты увенчан творцом. Пусть великий творец
даст властителю счастье, как дал он венец!

Ты, ведомый всевышним, скитаясь по странам,
Имя царское славь правосудья чеканом.

Ты спросил о добре и о зле. Обо всем
Ты узнаешь. Послушай, как все мы живем.







Скажем правду одну. Для неправды мы немы.
Мы, вот эти места заселившие, все мы. —

Незлобивый народ. Мы верны небесам.
Что служим мы лишь правде, увидишь ты сам.

Не звучат наши речи фальшивым напевом.
Здесь неверность, о царь, отклоняется с гневом.

Мы закрыли на ключ криводушия дверь,
Нашей правдою мир одолели. Поверь,

Лжи не скажем вовек. Даже в сумраке дремы
Неправдивые сны нам, о царь, незнакомы.

Мы не просим того, что излишне для нас.
Этих просьб не доходит к всевышнему глас.

Шлет господь нам все то, что всем нам на потребу.
А вражда, государь, нежелательна небу.

Что господь сотворил, то угодно ему.
Неприязни питать не хотим ни к кому.


Помогая друзьям, всеблагому в угоду,
Мы свою, не скорбя, переносим невзгоду.

Если кто-то из нас в недостатке большом
Или в малом и если мы знаем о том,

Всем поделимся с ним. Мы считаем законом,
Чтоб никто и ни в чем не знаком был с уроном;

Мы имуществом нашим друг другу равны.
Равномерно богатства всем нам вручены.

В этой жизни мы все одинаково значим,
И у нас не смеются над чьим-либо плачем.

Наш хранитель — господь, нас воздвигший из тьмы.
Уповаем лишь только на господа мы.

Не научены мы, о великий, злословью.
Мы прощаем людей, к ним приходим с любовью,

Коль не справиться кто-либо с делом своим,
Мы советов благих от него не таим.

Не укажем дорог мы сомнительных людям.
Нет смутьянов у нас, крови лить мы не будем.

Делит горе друг с другом вся наша семья.
Мы и в радости каждой — друг другу друзья.

Серебра мы не ценим и золота — тоже.
Здесь они не в ходу и песка не дороже.

Мы скромны, мы чужих не касаемся дел,
Не шумим, если кто-либо лишнее съел.

Мы и зло и добро принимаем не споря:
Предначертаны дни и веселья и горя.

И про дар от небес, про добро и про зло
Мы не спросим: «Что это? Откуда пришло?»

Из пришельцев, о царь, тот останемся с нами.
Кто воздержан, кто полон лишь чистыми снами.

Если наш он отринет разумный закон,
То из нашей семьи будет выведен он».

Увидав этот путь благодатный и правый,
В удивленьи застыл Искандер величавый.

Лучших слов не слыхал царь земель и морей.
Не читал сказов лучших он в «Книге царей»

И душе своей молвил венец мирозданья:
«Эти тайны приму, как слова назиданья!

Полно рыскать в миру. Мудрецам не с руки
Лишь молитвой горсть, всюду ставить силки.

Не довольно ль добыч? От соблазнов свободу
Получил я, внимая благому народу.

Если б ведать я мог о народе прекрасном,
Не кружил бы по миру в стремленье напрасном.

Я приют свой нашел бы в расщелине гор,
Лишь к творцу устремлял бы я пламенный взор,

Сей страны мудрецов я проникся бы нравом,
Я бы мирно дышал в помышлении правом».

Легенда о происхождении кыргызов

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0