Годунов — большая творческая победа Минжилкиева. Телевидение и кинематограф Киргизии 70— начала 80-х годов. Часть-3


Годунов — большая творческая победа Минжилкиева. Телевидение и кинематограф Киргизии 70— начала 80-х годов. Часть-3

В гостях у... Бориса Годунова


В 70-е годы киргизское телевизионное кино активно пробовало свои силы в разных жанрах — документальном, научно-популярном, игровом (наметилось отчетливое стремление к созданию игровых фильмов для детей).

Фильм о людях художественного творчества, документальный рассказ о конкретном человеке был сделан на «Киргизтелефильме» не впервые, но лента «Поет Булат Минжилкиев» заслуживает отдельного разговора как пример поисков молодых теледокументалистов, их находок, их ошибок (сценарий В. Савчука, режиссер М. Дуганов, оператор У. Джеентаев, художник Д. Джумабаев). Шло становление документального телефильма о человеке художественного творчества. И если в кинематографе тех лет существовала относительная ясность в этом вопросе (фильм-репортаж Майи Меркель «Вечное движение» о народном артисте СССР Игоре Моисеева и его ансамбле — по существу фильм-концерт, хотя личность самого Моисеева была создана в рамках жанра необычайно ярко и убедительно), то в телевизионном кино вокруг документального портрета шли споры. Говорили о становлении, выявлении самой сути «жанра» — «70-е годы ознаменовались подлинным взрывом портретного кинематографа...» Заслуживал внимания сам факт обращения к творчеству Булата Минжилкиева — артиста своеобразного, талантливого.

Минжилкиев исполнил в фильме 10 произведений: партии Бориса («Борис Годунов» М. Мусоргского), Мефистофеля («Фауст» III. Гуно), Филиппа («Дои Карлос» Дж. Верди), романсы «Утро туманное...», «Гори, гори, моя звезда...», несколько песен. Репертуар певца того времени был представлен достаточно полно.

Видимо, не ошибусь, сказав, что многие телезрители, в чей дом тем весенним вечером певец «пришел» в гости, испытали большое чувство благодарности: голос Минжилкиева — мужественный и скорбящий, дерзкий и нежный надолго остается в памяти. Но нас сегодня интересует другое. Мы не только слушали в тот вечер музыку, но и смотрели ее. Как же нам — телезрителям—была эта музыка показана? Какими средствами создавался ее телевизионный эквивалент — основа основ музыкального фильма?

Перед авторами стояла непростая задача. Кроме поисков телевизионной интерпретации музыки, они стремились создать портрет самого певца, творческий портрет Булата Минжилкиева. Отсюда — и эпизод об учебе в Италии, в миланском театре «Ла Скала», и короткий рассказ самого певца об отношении к опере, и традиционное — «о творческих планах» в финале. Эти маленькие сообщения о себе выполняли не только служебную функцию «связки» отдельных концертных номеров. Они стали штрихами, набросками к портрету Минжилкиева.

При всей сюжетной выстроенности фильма-концерта (именно так я бы определила его жанр, хотя в программах он именовался иначе): точного пролога, репортажа с репетиции арии Мефистофеля, эпизода об Италии и т. д.— штрихи оставались штрихами, наброски набросками, детали деталями. Портрет как-то не складывался...

Одной из причин этого стала «форма» общения со зрителями, выбранная авторами для Минжилкиева — рассказы о себе. Певец предоставлен здесь сам себе, говорит в камеру то, что лежит на поверхности, что можно узнать, и не беседуя с ним самим. Говорит то, о чем всегда спрашивают у известных актеров «дежурные репортеры»: был в Италии, люблю оперу, хочу в будущем спеть то-то и то-то. Неповторимая, творческая индивидуальность именно Булата Минжилкиева неожиданно ускользала от авторов, ускользала прямо из рук...
Годунов — большая творческая победа Минжилкиева. Телевидение и кинематограф Киргизии 70— начала 80-х годов. Часть-3

Неожиданно? Пожалуй, нет.

Просто именно так напомнила о себе, дала себя знать специфика ТВ. Человек на экране, рассказывающий о себе сразу же после того, как мы видели его работу, видели его в работе, должен сказать теперь лишь то, что даст зрителю новые впечатления — о его характере, мыслях, чувствах, раскроет состояние его души. Лицо человека, глаза... Его внутренний мир приближен к нам максимально. Мы с ним — один на один... Это трудно сделать на экране кинотеатра. И очень трудно — на экране телевизора...

Специфика телефильма. Она напоминает о себе, когда о ней забывают. Или не придают ей должного значения?

Считают надуманной ?

Да вроде нет. Представляя фильм, диктор сообщила о том, что он сделан с учетом специфики телевизионного кино.

О специфике телевидения в то время много писали, много говорили. Существование со ужо не вызывало недоумения и растерянности, кажется — все уже согласились (пли примирились?) с мыслью о ней. И было жаль, когда «неуловимая» специфика эта — ну вот только руку протяни — исчезала из фильма. А он мог стать интересней — значительнее, точнее, уверенней.

...«Сцена с курантами» из «Бориса Годунова»... Минжилкиев — весь в своем Борисе. Напряжение, драматизм, полный внутренний разлом — образ редкой убедительности, духовной отдачи. Первый раз вижу Минжилкиева-Годунова на телеэкране. Крупный план... Лицо, искаженное страданием, глаза... И вдруг... Вдруг ловить себя на мысли — а ведь это — театр, инсценировка! В лучшем случае — помер в телеконцерте. Бинокль из амфитеатра — вот вам крупный план Бориса. Команда режиссера с пульта во время передачи концерта из павильона телестудии — вот вам еще один крупный план. Но мы-то смотрим фильм? Телевизионный! Значит, кроме традиционного кинематографического монтажа, в нем непременно должна быть, жить деталь. Зрительный образ значительной, выразительной детали, которая непременно подчеркнет происходящее, сделает его видимым, создаст тот самый эффект присутствия, делающий нас участниками происходящего. Соучастие, сопереживание, а не только наблюдение... Уникальная возможность по-настоящему телевизионного зрелища. Даже в этом случае, хотя речь идет не о присутствии в мюнхенском «Олимп-халле» на чемпионате мира по фигурному катанию, а в Руси XVI века, в палатах Бориса Федоровича Годунова — русского царя. Но тем неожиданнее мог быть этот эффект неожиданного присутствия! Мятущийся Борис, царские палаты — и мы, почти рядом... Фантастика? Специфика телевидения! И надо было (всего-навсего) режиссеру не упустить из поля зрения... элементы декорации, оформившие эпизод, — декорации театрального спектакля, выполненные в свое время замечательным художником А. В. Арефьевым.

Лики святых, безмолвное осуждение, застывшее в их глазах на протяжении всего эпизода, выполняют здесь лишь функцию фона, оформления, настроения сцены. Но это — театральное оформление, это — условность оперы, другого вида искусства.

Короткий, динамичный монтаж этих ликов с теряющимся, измученным лицом Бориса, с полными отчаяния его глазами (Годунов — большая творческая победа Минжилкиева) только бы усилил звучание его богатого голоса, углубил драматизм происходящего. Не выполняя же функции телевизионной, оформление стало чужеродным эпизоду, сводя на нет попытку создания атмосферы убедительности, достоверности.







Неоправданная режиссерская робость (а в сочетании с уверенным мастерством Минжилкиева она еще заметнее), некоторая творческая скованность (может быть, дело в дебюте? Первом опыте режиссуры оператора М. Дуганова?) приводят к тому, что телефильм становится подчас радиофильмом. Видимо, не нужно было в эпизоде об Италии показывать нам снимки Италии на протяжении приведенной полностью песни об Италии. Не об Италии-то ведь речь, а о Минжилкиеве. Эпизод—воспоминание о годах, проведенных в «Ла Скала», надо было, вероятно, делать иначе, не отдавая времени, отведенного для портрета Минжилкиева, на монтажный двухминутный фильм о музеях Рима.
Годунов — большая творческая победа Минжилкиева. Телевидение и кинематограф Киргизии 70— начала 80-х годов. Часть-3

Если романс в прологе звучит полностью и создает контраст со зрительным рядом, и смотрится неожиданно, и запоминается, то в эпизоде об Италии изображение просто иллюстрируется итальянской песней. А иллюстрация — рядом с настоящим, живым искусством — кому же интересна?

И все-таки фильм выполнил тогда главную свою задачу: расширил театр талантливого киргизского певца, приобщил к прекрасному огромную телевизионную аудиторию, удаленную от столицы и оперы на тысячи километров...

«Поет Булат Минжилкиев» при всех недочетах стал отрадным явлением: документальный фильм о людях художественного творчества — жанр интересных! и чрезвычайно перспективных!, словно специально найденный для домашнего экрана — искал на «Киргизтелефильме» свой стиль.

Тринадцатъ дебютов

...Восемь лет назад, впервые снимая игровую новеллу по сценарию Г. Оганесян, студент режиссерского факультета ВГИКа Каридин Акматалиев встретился на съемочной площадке с девятиклассником фрунзенской школы Маратом Талиевым. Фильм этот — «Мне надо посоветоваться» стал дипломной работой Акматалиева. Окончив во ВГИКе мастерскую профессора А. Б. Столпера, он снял но заказу Центрального телевидения ещё два художественных фильма — «Солнечный остров» по повести М. Гагхарова и «Три дня в июле» (сценарий Л. Дядюченко по рассказу А. Джакыпбекова).

Все игровые фильмы Акматалиева, в том числе и «Весенняя радуга» — о молодежи. Герои их — школьники, студенты, молодые специалисты, учащиеся ПТУ, рабочие. Совпадение?
Годунов — большая творческая победа Минжилкиева. Телевидение и кинематограф Киргизии 70— начала 80-х годов. Часть-3

— Нет,— говорит режиссер. — Тема эта меня давно интересует. Одна из первых документальных работ, снятая еще в студенческие годы, «Хижина в Ору-Сае» — тоже попытка размышления не только о проблеме горнолыжного спорта, сколько — об энтузиазме молодых спортсменов.

— Что же постоянно привлекает внимание к молодежной теме?

— Честно говоря — некоторые проблемы, с которыми приходилось сталкиваться героям фильмов, нс так уж далеки и от наших собственных. Коллеги по съемочным группам — мои ровесники, однокашники. Все это объединяет, помогает в работе, делает наших героев ближе, понятнее. Данный период жизни меня интересует прежде всего потому, что это — время становления характера человека, гражданина. Именно здесь — не только истоки, но и первые результаты сложного процесса формирования личности.

Для молодежной аудитории работать трудно — зритель чуткий...

Видимо, и актерская работа Акматалиева-студента в ленте «Киргизфильма» «Улыбка на камне» (роль подводящего первые жизненные итоги молодого скульптора) и планы, связанные со сценарием «Осыпь»,— о молодежи и для молодежи, не случайны в его творческой биографии.

Приступая к съемкам нового фильма — «Весенняя радуга» (сценарий У. Токомбаева), молодой режиссер на главную роль вновь пригласил Марата Талиева — уже студента политехнического института.

Непростая и не такая уж редкая, к сожалению, проблема была положена Уланом Токомбаевым в основу повести «Весенняя радуга», а затем — сценария фильма. Решается она М. Талиевым (сын) и С. Джумадыловым (отец) психологически верно, хотя и несколько торопливо, неподробно. Обстоятельства, характеры, события фильма скорее прорисованы, нежели нарисованы. Они контурны, порой лишь намечены. Наброски судеб, пунктиры взаимоотношений. Чуть размытые краски радуги, появившейся над теплым дождем уходящего лета...

Отметим, однако, изобретательность молодого режиссера, пригласившего в этот фильм известных актеров театра и кино. А. Джапгорозова, С. Кумушалиева, А. Умуралиев, О. Кутманалиев, Дж. Сейдахматова, Б. Сейдахматов сыграли свои роли-эскизы, роли-зарисовки просто и убедительно.
Годунов — большая творческая победа Минжилкиева. Телевидение и кинематограф Киргизии 70— начала 80-х годов. Часть-3

Большая часть событий происходит во Фрунзе, в привычной, будничной сутолоке столичных улиц, калейдоскопе лиц, разговоров, потоков машин. В этой многолюдности, «населенности» фильма видится мне немалое его достоинство. Постановщики — режиссер, оператор, художник — постарались создать условия для того, чтобы актёры — даже в самых небольших эпизодах (состоящих, к примеру, из двух-трех портретных планов, почти без текста) — работали с максимальной отдачей. Театральным актерам, успешно работающим в кинематографе, была предоставлена хорошая возможность (редкая, к сожалению, в игровом телекино республики) минимальными средствами в ограниченное время создать индивидуальный характер. А это так необходимо драматическому актеру!

«Весенняя радуга» был фильмом дебютов. И не только молодых, исполняющих основные роли: выпускницы Алма-Атинского хореографического училища Г. Умарбековой (Марипа), первокурсника КГУ М. Минжилкиева (Бексултан), рабочего студии «Киргизфильм» С. Кислякова (Дергач), студента политехнического института А. Джумабаева (Эркин).

Неожиданна в совсем крошечной драматической роли известная балерина, лауреат Государственной премии СССР Р. Чокоева.

Новый телефильм — дебюты в игровом кино оператора-постановщика М. Алиева, художника-постановщика В. Белова, художника-фотографа В. Александрова, фрунзенских студентов: А. Момунбаева, Э. Султанбаева, А. Керимгазиева, исполнивших песню-дебют на стихи С. Токомбаевой (еще один дебют — кинопоэтический).

— Сколько же в фильме дебютов? — спрашиваю Акматалиева.

Режиссер задумывается. И бесстрашно отвечает:
— Тринадцать.

Специфика документального телевидения. Телевидение и кинематограф Киргизии 70— начала 80-х годов. Часть-2

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0