Амбиции и финал Пулат-хана - «алайского принца»


Амбиции и финал Пулат-хана - «алайского принца»

Кем же был этот самозванец, прикрывавшийся во имя, казалось бы, благой цели именем наследника кокандского престола?

Известно, что молдо Исхак Хасан-уулу, так на самом деле звали этого героя, родился в семье маргеланского мударриса (духовного лица) примерно в 1844 году. Окончив сельскую школу, некоторое время учился в медресе. В 1867 году он против воли отца бросил учебу и поселился среди соплеменников из рода бостон. Много кочевал с кыргызами, хорошо познал их радости и горести. В 1873 году вспыхнуло восстание кыргызского народа против кокандских угнетателей. Исхак возглавлял это восстание, назвавшись Пулатом, внуком Алим-хана. В 1875 году восстание кыргызов против кокандского господства приобрело размах народного движения. Однако на помощь кокандцам пришли русские войска, заключившие ранее с Кокандом договор о его защите. Пулат-хан со своими отрядами пытался противостоять наступлению царских войск, однако потерпел поражение и с остатками повстанцев бежал в горы. В ночь с 18 на 19 февраля 1976 года раненый Пулат-хан был схвачен своими же соратниками-феодалами и выдан царским властям. 1 марта 1876 года на городской площади Маргелана он был объявлен самозванцем и повешен.

А вот данные, приведенные в художественном произведении «Пулат-хан» Амана Газиева: «Мулла Исхак Хасан-оглы происходил из рода бостон южнокиргизского племени ичкилик. Его отец - из простых скотоводов, служил мударисом (учителем) маргеланского духовного училища «Ак- Медресе».

Окончив сельскую школу «мектеби», Исхак сначала учился в кокандском медресе «Тумкатаре», а потом вернулся в Маргелан, к отцу в «Ак-Медресе». В 1867 г. он бросил учебу по неизвестным причинам (но известно, что против воли отца) и поселился в кочевье рода бостон. Через два года он переселился в родной кишлак Ухне; короткое время служил имамом в местной мечети. И вот он уже в Андижане; здесь он тоже занимал должность има­ма в одной из городских мечетей. Видно, средств не хватало, и он стал торговать табаком-насваем. Интересы торговли вынуждали его часто ездить в Ташкент. В Ташкенте судьба его свела с Абду- Мумином, у которого он и остался жить - то ли на положении работника, то ли друга-собеседника.

По сведениям современников, отмечают историки, с детства Исхак отличался живым умом и склонностью к авантюрам.

«... Рассказы Абду-Мумына о Мусульманкуле, Алымкуле (знаме­нитые временщики), о выступлениях киргизов и кипчаков, потрясавших ханство и ставивших на престол своих ханов, произвели сильное впечатление на молодого муллу - Исхака - и породили в нем стремление к приключениям».




Известно также, что, несмотря на одиозность характера, самозванец обладал несомненной харизмой, чем и привлек немало народа, став таким образом своего рода «кыргызским Пугачевым» и остался в памяти народа как защитник против угнетателей, поскольку кокандские владения в эпоху заката правления Худояр-хана представляли собой растревоженный улей народного гнева.

Бунтарский дух кыргызских племён


Неминуемое восстание лишь приближали жестокие, но безрезультат­ные попытки правителя взять контроль над ситуацией.

Бессмысленная жестокость этого владыки была притчей во языцех даже в числе его недавних сторонников.

В дополнение ко всему не получавшие жалования воины- сарбазы просто грабили население, отбирая все, что понравится.

Востоковед А. Кун в начале 1870-х гг. особо подчеркивал на заседании Географического общества, что в Коканде глубоко «пустила корни болезнь всеобщего неудовольствия против хана и его приближенных». Кауфман неоднократно предупреждал Худояра о пагубности его курса, но тщетно.

Весной 1873-1874 гг. в Кокандском ханстве неоднократно вспыхивали мятежи, однако хану удавалось кое-как с ними справиться.

Нередко повстанцы обращались за помощью к русским властям, но всегда получали отказ. Весной 1875 г. против Худояра поднялась даже кокандская знать: во главе заговора встали: сын некогда всесильного регента Мусульманкула.

Вот как описано это неспокойное время в упомянутой нами книге А. Газиева: «В конце 60-х - начале 70-х годов прошлого века обширное Кокандское ханство сотрясали нескончаемые бунты. Невыносимый налоговый гнет вызвал возмущение всех народов, населявших Фергану и окаймляющие ее огромные горные массивы. Недовольны были все - и оседлые земледельцы - узбеки, таджики, и кочевники - кипчаки, кыргызы, казахи. То там, то здесь сборщики налогов сталкивались с открытым не­повиновением.

Особенно выделялись в этом отношении кыр­гызские племена. Приведем один пример. Современник событий, русский исследователь Н. Маев сообщает: «Суровая зима 1870-1871 гг. тяжело отразилась на скотоводстве киргиз»...

Множество скота пало от джута. Начался голод. Но ханские сборщики знать ничего не хотели: вынь да положи ханскую долю! Забирали последних баранов, обрекая людей на голодную смерть. Весной 1871 г. в Алайской долине восстали скотоводы. Туда был направлен Атабек датка с большой воинской силой. Он разбил нестройное, плохо вооруженное ополчение, повесил 12 главных зачинщиков и возвел крепость. Но, как пишет уже другой исследователь Л. Ф. Костенко, в 1872 г. гарнизон укрепления вместе с даткою был захвачен врасплох алайскими киргизами и вырезан до одного человека.

Абдуллабек и Пулат-хан: история гордыни

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0