Чокан Валиханов. Часть 1


Чокан Валиханов. Часть 1

Чокан Чингисович Валиханов


Знаменитый путешественник, выдающийся географ и этнограф Чокан Чингисович Валиханов был человеком яркой и своеобразной судьбы. Он навсегда вписал свое имя в историю географической науки, совершив тайное путешествие в Кашгарию, страну, о которой ничего не было известно в Европе.

В наше повествование Валиханов войдет уже взрослым, молодым человеком, двадцати двух лет от роду, офицером, адъютантом Западно-Сибирского генерал-губернатора Гасфорта.

Чокан Чингисович Валиханов, казах по национальности, родился в 1835 году. Происходил он из знатного степного рода: отец его, султан Чингис Валиев, доводился внуком хану Аблаю, а хан Аблай — личность приметная в истории Казахстана. Еще в 1740 году Аблай, в то время один из крупных султанов, принял добровольно русское подданство.

Впоследствии, став ханом Среднего жуза, он немало способствовал развитию экономических связей между казахами и русскими.

Чингис Валиев, после того как Чокан проучился три года в мусульманской школе — медресе, в 1847 году отправил его в Омский кадетский корпус. Выросший в войлочной юрте, в бескрайных степях, ни слови не понимающий по-русски, Чокан Валиханов, тем не менее, быстро освоился на новом месте и вскоре был признан одним из способнейших учеников. Учителя сулили ему большую будущность, прочили в ученые..

Рано пробудилась в Чокане Валиханове страсть к путешествиям, интерес к истории и географии Средней Азии, но книги мало что могли рассказать ему — Среняя Азия оставалась «белым пятном» для европейской науки. Вместе с товарищем по корпусу, кадетом Григорием Потаниным, будущим крупным исследователем Сибири и Центральной Азии, составлял он еще в детские годы планы далеких путешествий,.,

В 1857 году, то есть к началу нашего повествования, Чокан Валиханов успевает совершить первые свои путешествия: он побывал в Джунгарии, посетил вместе с полковником Хоментовским район озера Иссык-Куль на Тянь-Шане (военная экспедиция Хоментовского занималась изучением приграничных районов и топографической съемкой) и прожил три месяца в китайском го¬роде Кульдже.,.

Его близкими знакомыми стали политические ссыльные-петрашевцы — Дуров и писатель Достоевский. Быть может, именно им обязан Валиханов первыми своими раздумьями о социальной несправедливости...

И, конечно же, все это время он попрежнему много читал, пользуясь малейшей возможностью, пополняя свои знания...

Вот, собственно, и все, что следовало сказать во введении.

Теперь мы оставим Чокана Чингисовича Валиханова и начнем рассказ с приключений ходжи Валихана-почти однофамильца Чокана Валиханова.


ХОДЖА ВАЛИХАН



Весной 1857 года из городских ворот Коканда — столицы Среднеазиатского ханства — тайно выехал один из потомков религиозные вождей Кашгара, ходжа Валихан - тюря. Ни жители Коканда, толпившиеся на узких улицах, ни стража у ворот не обратили на него внимания: город шумно праздновал день разговения, и отъезд нескольких человек прошел незамеченным. В другое время стражники, вероятно, донесли бы хану, а тот отправил бы следом погоню — хан Худояр не любил, когда ходжи без его ведома покидали Коканд: отъезд их всегда предвещал непредвиденные беспокойства.

Ходжу Валихана сопровождало семь всадников; все они были в бухарских халатах, перепоясанных портупеями, на которых в простых ножнах висели сабли и кинжалы. Ходжа Валихан, уже немолодой, сильно располневший человек, ехал первым; широкое, с редкими черными усами лицо его казалось добродушным, умиротворенным; небольшая пухлая рука, рука человека, никогда не занимавшегося физическим трудом, уверенно сдерживала норовистого жеребца-карабаира. Застоявшийся в конюшне, тонконогий, с мускулистой' широкой грудью, жеребец грыз удила, всхрапывал, скалил ровные желтоватые зубы, обнажая розовые десны, но ходжа Валихан не спешил дать ему свободу и, успокаивая, похлопывал по крутой лоснящейся шее. И только когда башни Кокни да исчезли за рощами пирамидальных тополей и шелковицы, ходжа Валихан ослабил повод и свистнул. Жеребец с места перешел в галоп, но Валихан поднял нагайку над головой жеребца, и тот, не дожидаясь удара, ускорил бег; толчки становились реже, спокойней, и, наконец, тряский галоп сменился ровным стремительным карьером. Белесый хвост пыли, поднимавшийся за всадниками, медленно загибался на поля, засеянные ячменем, джугарой, рисом. Валихан не смотрел по сторонам — вдоль и поперек исходил он плодородную Ферганскую котловину! — взгляд его неотступно был устремлен к далеким, с размытыми очертаниями хребтам, замыкавшим котловину на востоке. Он знал: в этих горах есть проход — самый удобный проход из Кокандского ханства в китайскую провинцию Нан-лу, или в Кашгарию, известную также под названием Малой Бухарин, или Алтышара. Из последнего названия следует, что стоят там, неподалеку друг от друга, шесть городов, и переводится оно примерно так: край шести городов. Но нет среди них города прекрасней, чем Кашгар, родной город ходжи Валихана и его верных спутников, кашгарских мусульман, фанатично преданных своему предводителю. Уже давно Кашгария входит в Китайскую империю, но какой же правоверный ходжа может смириться с утратой власти, с тем, что в Китае правят «неверные» китайцы-буддисты!.. Настала пора объявить газат — священную войну — и навсегда изгнать китайцев из Кашгарии. А время для этого богоугоднейшего дела как нельзя более подходящее: давно дошли до Ходжи слухи о большом восстании в Китае, о частых войнах с иноземными пришельцами,
Чокан Валиханов. Часть 1

На вторые сутки, ночью, отряд ходжи Валихана миновал стороной город Ош. День всадники провели в глухом| ущелье, стараясь никому не попадаться на глаза,— спали в редкой тени кустов чилиги, пустив спутанных коней пастись, а на следующую ночь подъехали к небольшому кокандскому укреплению Оксалур.

Ночь стояла тихая, ясная. В глубине низкого, прозрачно черного неба влажно блестели крупные звезды; на востоке занималось желтовато-оранжевое зарево — всходила луна, и черные силуэты тополей отчетливее выступили из мрака; тихо журчала вода в неглубоких арыках гулко разносилась по окрестностям дробная, вразнобой, поступь конного отряда — ходжа Валихан ехал не таясь. |

Со сторожевой башни их окликнули дозорные. Послышалось характерное щелканье взводимых курков, и Ходжа Валихан догадался, что стражники изготовили ружья. Остановив движением руки спутников, Ходжа Валихан один подъехал к воротам и, сославшись на приказ хана Худояра, потребовал, чтобы к нему вышел бек — начальник укрепления. Бек узнал Валихана и, не подозревая злого умысла, велел открыть ворота. Дорого поплатился он за эту оплошность. Спешившись и отдав повод подбежавшему солдату-сипаю, ходжа Валихан вежливо приветствовал бека; не поворачиваясь, он на слух определил когда последний из его спутников въехал в городские ворота, но и после этого не изменил поведения — перед беком попрежнему рассыпался в любезностях и раскланивался добродушный пожилой кашгарец, а про вежливость и галантность кашгарцев по всему востоку ходят легенды!..







Нет, ходжа Валихан не мог итти впереди бека! — но едва размякший от лести бек сделал два шага вперед и неосторожно отвернулся, как ходжа Валихан молниеносным движением выхватил из ножен саблю синеватым пламенем сверкнула она в лучах луны —и одним ударом отсек беку голову.

Гарнизон крепости мог легко уничтожить малочисленный отряд, и нельзя было терять ни секунды, Не успело еще обезглавленное тело рухнуть на потемневшую от хлынувшей крови землю, как невысокий толстый ходжа преобразился: движенья его обрели неожиданную гибкость, пластичность; не выпуская из рук саблю, странно изогнувшись, он боком заскользил вдоль стены. Голова ходжи конвульсивно откинулась назад, глаза закатились, и незрячие белки страшно заблестели в темноте. «А-а-а — протяжно завыл он, и вой его, внезапно оборвавшийся на самой высокой ноте, был так страшен, что даже спутники ходжи потеснились к воротам.— Га-азат!.. Га-азат!»— Сабля ходжи Валихана, роняя капли крови, описала дугу и застыла, указывая на восток, на Кашгар.— Смерть неверным!., смер-р...» — ходжа захлебнулся словами, и в горле его что-то забулькало, заклокотало. Густая тень от глинобитной стены словно чадрой прикрывала лицо ходжи Валихана, и никто не замечал, как зорко вглядываются его холодные спокойные глаза в неподвижные фигуры солдат...

— Газат! — выкрикнул один из сипаев гарнизона, и к воплю его присоединились десятки голосов: — Газат! Газат!

Ходжа Валихан облегченно вздохнул и, не вытирая, бросил саблю в ножны. Первая победа была одержана.

Утром в Оксалур пришли солдаты, собиравшие дань с киргизов, и ходжа Валихан присоединил их к своему, теперь уже боеспособному отряду. Он выставил на всех дорогах, ведущих в Кашгар, караулы, чтобы никто не мог оповестить китайцев о его появлении на границе, и поедал верных людей вербовать в войско киргизов.

Через несколько дней в Оксалур доставили кашгарских чиновников, беков, посланных китайцами на разведку.

Ходжа Валихан доставил себе удовольствие собственноручно зарубить их, не вступая с ними ни в какие переговоры.

Вскоре вернулись вербовщики с киргизами-добровольцами, и ходжа Валихан покинул Оксалур.

В четыре часа утра ходжа Валихан появился перед юго-западными воротами Кашгара. В городе было тихо, спокойно, но заря уже занималась, и Валихан слегка нервничал и торопил подчиненных. Часовых нигде не обнаружили — удивительная беспечность китайцев и здесь помогла дерзкому налетчику. Валихан приказал немедленно свезти к воротам дрова, привезенные горцами в город на продажу и оставленные за стеной, и заложил.
в них порох, захваченный в китайском пикете. Дрова подожгли. Сухие смолистые ветви высокогорной арчи жарко вспыхнули. Через несколько минут сильный взрыв потряс город, и ворота разлетелись в щепки. Еще вились в воздухе горячий пепел и пыль, а в пролом уже ворвался передовой отряд войска ходжи. Всадники помчались по улицам, громко призывая жителей к священной войне против буддистов. Перепуганные люди, хватаясь за оружие, выскакивали из домов, и поднялась такая паника, что организовать сопротивление гарнизон не сумел...

Китайцы и верные им кашгарцы бежали из города и укрылись в маньчене — укрепленной цитадели, расположенной в нескольких стах метрах от городских стен Кашгара.
Чокан Валиханов. Часть 1

В городе грабили лавки, склады, шла резня. Все пленные были казнены, и из их голов ходжа Валихан заложил на берегу реки Кызылсу пирамиду...

Восстание перебросилось в кишлаки, и скоро под начальством Валихана собралось до 70 000 сипаев (кавалеристов) и 4000 сарбазов (пехотинцев). Все они были разделены на «знамена», в каждое из которых входило пятьсот человек: во главе «знамени» стоял пансад — пятисотенный.

Ходжа Валихан обложил население тяжким налогом, отобрал всю медную утварь и перелил ее в пушки.

Но главные силы ходжи Валихана были направлены на борьбу с китайской цитаделью-маньченем. Больше всего глинобитные стены боялись воды, и Валихан приказал запрудить реку Кызылсу и направить ее воды на маньчень.

Тысячи кашгарцев каждый день пригонялись к реке на строительство плотины. Заглохла торговля, пришли в упадок ремесла...

Валихан поселился во дворе бежавшего хаким-бека — туземного правителя Кашгара. Знатнейшие жители привели к нему в гарем своих дочерей. Каждую ночь во дворце устраивались оргии, а днем накурившийся гашиша борец за правую веру требовал, чтобы ему приводили из переполненных тюрем заключенных. Его не интересовало, буддисты они или мусульмане, китайцы или уйгуры. Покачиваясь, с мутными, побелевшими от скрытой ярости глазами, он подходил к поставленным на колени, связанным пленникам. Некоторое время он молча рассматривал их, а потом толстые щеки его начинали подергиваться, рот сводило судорогой, и, задыхаясь от непреодолимого бешенства, он рубил людей, окончательно пьянея от вида крови, от ее теплого дразнящего запаха...

И пирамида на берегу реки Кызылсу все увеличивалась...

Китайцы иногда делали вылазки, стремясь сорвать осадные работы, но солдаты Валихана успешно отбивали их...

Убедившись, что запертые в маньчене китайцы не представляют для него сколько-нибудь серьезной опасности, ходжа Валихан послал часть войска на захват других городов Алтышара. Почти без сопротивления сдался город Янгигисар, и тогда ходжа Валихан отправил своего любимца, молодого Тилль-хана, на штурм самого крупного города Малой Бухарин — Яркенда.

Тилль-хан, ложно провозглашенный для привлечения на его сторону правоверных мусульман ходжой, разбил высланное ему навстречу войско китайцев. Но Яркенд отказался покориться победителю. Туземные беки уверили горожан, что Тилль-хан не ходжа, а сын янгигисарского мясника, и все население вышло на городские стены защищать Яркенд...

Чокан Валиханов первый в исследовании российскими географами Центральной Азии. Часть 6

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0