Сказание о Манасе. Великий поход. Алмамбет становится во главе войска


Сказание о Манасе. Великий поход. Алмамбет становится во главе войска

Великий поход. Алмамбет становится во главе войска.


Манас, ехавший во главе войска, прибыл на равнину Чемююч, у берегов Чу, раскинул шатры и сел играть в шахматы. Когда же прибыл Алмамбет, находившийся в самом конце войска, и увидел, что все расседлали коней, что многие разделись, сделали себе из чепанов тень от солнца и беспечно завалились спать, то гнев охватил его. Он подошел к Манасу и сказал:

- Мой тере! Что это за лежание такое? Что это за беспечность? Разве твои войны собрались на той, а не в опасный поход? Ведь китайцев сразить нелегко. Я не пойду в далекий поход с таким разболтанным войском.

Услышав такие слова Алмы, Манас согласился с Алмамбетом и отправил к Бакаю Аджибая и Серека, чтобы просить его передать ханское звание Алмамбету. Он приказал им сообщить его поручение Бакаю так, чтобы не обидеть его.

Когда посланные приехали к Бакаю, он дал согласие, и Алмамбета подняли ханом.

Приняв командование, Алмамбет собрал начальников десятков, сотен и тысяч и приказал им проверить счет войска.

- У кого в десятке не окажется хотя бы одного человека, - сказал он, - тому не сносить головы. После проверки мы двинемся в сорокадневный путь. За это время никто не разложит дасторкона, никто не распояшется, никто не разуется, никто не ляжет спать. Запомните это, ибо ханский приказ не повторяется дважды.

Он окончил, застучали барабаны, загремели кернеи и сурнаи, и войско двинулось в путь.

В течение сорока одного дня огромное войско безостановочно двигалось вперед. Старики дошли до такого состояния, что чуть не падали с коней, кони тоже стали шататься от усталости, и многие воины обессилели.

Старик Кыргыл, бывший начальник сорока чоро, подъехал к Бозуулу, ставшему начальником десятка:
- Вот мне и шестьдесят лет стукнуло, а такого похода я еще не видал. Если ложить дни и ночи, что мы трясемся без отдыха на конях, то счет их дошел уже до восьмидесяти двух. Неужели Манас, подняв ханом это калмыкское отродье, хочет уничтожить киргизских воинов? Кто будет отвечать за судьбу такого множества народа? Мои плечи потеряли прежнюю мощь, мои руки обессилили. Лучше будет, если ты отрубишь мне голову, Бозуул, и отнесешь ее Манасу, рассказав ему всю правду о состоянии войска.

На эти слова Кыргыла Бозуул, который и так не знал, на чем сорвать свою злость, разразился гневными словами:
- Эх ты, старый Кыргыл! Перестань нести околесицу! Нет у меня желания из-за тебя навлечь на себя гневные упреки Канкора. Ханский приказ не бывает двойственным. Если ты умрешь своей смертью, то умирай. Мы твой труп привяжем к коню Акборчук, и когда, прибыв в Огузотмек и Тайотмек, начнем считать войска, то я скажу: "Я привел на проверку восьмерых, сам я считаюсь девятым, десятым среди нас был Кыргыл, но свинья эта уже умерла".

Разъярился на эти слова Кыргыл:
- Эх ты, неудачливый десятник! Раз ты стал моим начальником, ты должен вести себя умно, в трудные минуты мне помогать, а ты болтаешь такие глупости. Пусть никогда не увидит добра проклятый калмык! Бее эти порядки ввел он, пусть навсегда пропадает выдумавший эти проверки десятков!

Обиженный Кыргыл после этих слов догнал Манаса и спросил его:
- Что же ты, хочешь уничтожить весь народ?

Манас почувствовал, что Кыргыл рассержен, и засмеялся:
- Как же быть? Кто же сейчас наслаждается ездой? Хан войска теперь Алмамбет. Умерь пока свое раздражение, вернись обратно и присоединись к своему десятку, - посоветовал он.

Кыргыл так и сделал.

Манас выехал в открытое поле, взял свою подзорную трубу и начал следить за проходящим войском. Он увидел, что в самом деле многие обессилили, многие привязаны к крупам своих коней, так как уже потеряли силу сидеть. Тогда он догнал ехавшего впереди Алмамбета и сказал ему:
- Мне жаловался Кыргыл, что он почти при смерти, но я приказал ему вернуться и присоединиться к своему десятку.

Потом я посмотрел в подзорную трубу и вижу, что верно, много среди воинов усталых и измученных. Если ты согласен, то неплохо было бы устроить сегодня привал.

Но Алмамбет рассердился на эти слова Манаса:
- Рассказом о своем Кыргыле не тревожь моей души. Если ты недоволен моим командованием, то отними от меня звание хана, только не мучай меня подобными разговорами!

Он с досадой стегнул коня и отъехал, продолжая путь. Манас одобрил такую железную твердость Алмамбета и решил поступать по приказу Алмы.

- Без всякой причины Кыргыл жаловался на Алму и подверг меня стыду перед ним. Как он смел это сделать? - подумал он.

Алмамбет же провел войско еще один день без остановки и, наконец, заметив тяжелое состояние людей, сделал привал на берегу Шарапа. Сам же переплыл голубизну реки Орхон и пошел в разведку.

На краю китайских владений постоянно находился на страже великий батыр Китая Мурадыл, сын Кырыма. Бремя от времени, в известные сроки, он объезжал дороги, чтобы проверить, не идет ли вражеское войско. Алмамбет издавна знал время, когда Мурадыл отправляется в объезд. Он хотел нагрянуть на Мурадыла, когда он объезжает пути, и захватить его врасплох. Поэтому-то так безостановочно гнал он войско.

Алмамбет прибыл к месту, где находился китайский батыр, но как раз в это самое утро он, как оказалось, отправился обратно в Бейджин. Перед этим он пробыл здесь сорок дней вместе со своей дружиной, охотился на куланов, пировал, веселился и гонялся за газелями. От его стоянки был виден след. Всюду был рассыпан пепел от трубок и костров, там и сям валялись стрелы от луков.

Алмамбет очень огорчился, что не сумел захватить Мурадыла, и поехал обратно к войску. Вернувшись, он начал заговаривать погоду.

Он заставил падать снег, несколько недель подряд насылал бураны, заморозил реки. Когда непогода миновала, киргизское войско подошло к реке Орхон.

Воды Орхона грозно бурлили,
Волны с ревом били о берег,
С вершин вливались туда ручьи вечных снегов,
Со всех сторон струились воды
В просторном Орхон из шестидесяти рек.
Цвет его вод был темен до черноты,
Его воды струились, дыша запахом крови.
Белая пена его бурлила,
Ударяясь то туда, то сюда,
Образовала повороты как чамгарак.
На этих - то берегах Орхона,
На просторах его долин
Плескались, как стяги, болотные травы,
Клонил под ветром головки камыш.
Черные рыбы с коня величиной
Резким всплеском взлетали вверх и падали.
Если посмотреть на поверхность реки,
То она бушевала и пенилась, как горный поток.
У камней размером с целую юрту
Образовались воронки - водовороты.

Если бы не батыр Алмамбет, никто из живущих на земле не посмел бы близко подойти к реке. Но Алмамбет колдовскими чарами сделал мелкими воды бурной реки и перевел через нее все войско.

Потом, немного времени спустя, киргизы вступили в безводную и безлюдную пустыню Биябан и шли по ней семь палящих дней и семь душных ночей. Пройдя эту местность, они прибыли в местность Салангу, где водились всевозможные чудесные звери и птицы. Там войско расположилось на отдых.






С момента выхода в поход исполнилось девять месяцев, прошла зима и языки коней почернели.

В местности Салангу все было чудесно:
Птичка славка была там с петуха,
А петух был величиной с дрофу.
Величина черепах, была не меньше
Миски в шесть вершков обхватом.
Болотная трава купырь
Росла тут толще стволов тополя.
Ведьмы там водились,
Подобные только что вышедшей замуж молодке.
Там пролетала чудесная птица Алп Каракуш,
От ее крыльев поднимался ветер,
Подобно бурям на черной горе.
Оводы там были с голову овцы,
Залежи серебра и золота
Лежали там во множестве, как камни мелководной реки.
Величина волков там
Равна была коням четырехлеткам,
Мухи там были велики, как пташки,
А мелкие пташки - размерами с беркута.
Мыши были большие, как щенки,
А ящерицы -длинные, как змеи,
Змеи были длинны, как арканы,
Муравьи в этих местах были подобно гончим собакам,
Олени в кустарниках
Кишели как овцы в табунах.
Оказывается, всякие бывают места!
Были там места, где кишмя-кишели кульджи,
Были там речки, что стекают с поворотом,
Были там холмы, где белели бугу,
Высота прибрежного камыша
Достигла тысячи обхватов.
Равнина кишмя-кишела
Дикими животными, как овцами в стаде.
В долинах пели жаворонки,
В озерах квакали лягушки,
На зеленых деревьях куковали сладкозвучные кукушки,
На разные лады переливались соловьиные трели,
Бурлили, переливаясь через край, родники.
Камыши, болотные растения, березы, ивы,
Густо поднялись от земли.
Посмотришь, и удивишься их множеству,
Все здесь есть - только смотри и удивляйся!
Каждому, кто посмотрит, покажется все это чудом.
Много там было разнообразных птиц,
Что говорят на человечьем языке.

В этом то месте Алма и устроил проверку всего войска. В десятке Тазбаймата не хватило одного бойца. Алмамбет хотел отрубить ему в наказание голову, но его остановил Серек:
- Подожди, не губи напрасно Тазбаймата. По-моему, в его десятке не должно быть меньше людей. Туда верно записан Манас, и об этом никто не вспомнил. Проверь-ка ты войско не по числу, а по именному списку, - посоветовал он.

Когда проверили список по именам, в самом деле, оказалось, что десятый-потерянный был Манас, а Тазбаймат в волнении и спешке не вспомнил о нем.

- Не заметив, я чуть не погиб,
О мой батыр Манас, из-за тебя!
От руки твоего раба из Китая
Я чуть не погиб кровавой смертью, -
Закричал Тазбаймат Манасу.
Весь народ закатился смехом,
Самые знатные тоже расхохотались,
Рассмеялся и сам Манас.
Весь народ понял только сейчас
Строгость Алмамбета.
Тогда сказал Манас свое слово:
Очень рассердившись, проговорил он:
- Ах, будь ты проклят, Тазбаймат,
Ты не стыдишься говорить мне так!
Оказывается, ты потерял своего джолбарса.
Это ты, оказывается, говоришь мне!
Ах, будь ты проклят, Тазбаймат,
Если один из моих начальников - ты,
А забытый человечеством - я,
Наказал тебя Алмамбет недостаточно.
Если меня ты не держишь в памяти,
Нужно б тебя казнить на этом же месте.
Если ты оставил меня, не считая,
То нужно бы мне разрешить эр Алмамбету
Лишить тебя твоей пустой головы!
Но тут не выдержал Канкор,
И загрохотал богатырским смехом.
Загремел кыраан Манас,
И все увидели, что сильно пристыжен
И терзается стыдом Тазбаймат.

Когда проверка войск была окончена, Алмамбет пришел к Манасу за советом:
- Кого бы послать в разведку?

Но среди сидящих вокруг, никто не вызвался идти на разведку в неизвестной земле. Тогда Манас сказал Алмамбету:
- Если не пойдешь ты, родившийся и выросший в Бейджине, знающий высоты и низины его земли, много раз угонявший скот в окрестностях, вкусивший сладость и горечь здешней жизни, то кому же еще идти? Никто другой не подходит для такой трудной разведки.

И хотя Алма сам был ханом, он не смог противоречить словам Манаса. Манас предложил ему:
- Выбери из войска любого джигита в спутники, возьми из табунов любого, какого хочешь, коня.

Алмамбет сказал:

- Есть удалец, не признающий смерти,
У него глаза, как пламя огня.
Когда он видит приближающегося врага,
То его боевой клич всегда внушителен.
В стычке с врагом он никогда не отворачивает пику.
Как бы грозен не был враг, он никогда не отступает.
Его доблесть всем известна.
Он никогда не замедлит стремительного нападения,
У него нрав дикого кабана.
Он никогда не терялся перед врагом,
У него хватка джолбарса.
Он редко печалится и никогда не устает.
Подобно самому каблану Манасу
Тверд нрав его друга.
В руке у него острое копье.
Его одного я ценю за тысячу человек.
Я выбираю себе в спутники
Потомка льва - Сыргака.

Затем Алма стал выбирать коней.

- Черного скакуна Калкамана я не возьму, так как он уже стар и принесет несчастье. Гнедой конь Токатоя тоже не подходит. Нравится мне темнорыжий скакун Аджибая, который даже из самых крутых подъемах не сбрасывает седока на круп, который даже на самых трудных спусках не сбрасывает седока на шею. Он может выдержать без воды сорокадневный бой. Он даже в полной тьме отыскивает правильный путь. Если его пустить в ханский табун, то он, не ошибаясь, поведет за собой весь табун. В нем виден облик тулпара.

Созданный из ветра Карткурёнг,
Матерый, темно-рыжий, быстрый как ливень,
Достался в руки Алмамбета,
Кто бы ни посмотрел на них из своих,
Испытывал радость, а враги - страх.
Опоясанный в сине-стальное железо
Одетый в непроницаемый панцирь,
Величаво сидел Алма-батыр,
И виден был в нем образ Рустема.
Рядом с ним - кыргызский джолбарс,
Его спутник, горный орел Сыргак.
Он был одет в доспехи, подобные льду,
Его отвага кипела и бушевала.
Оба они опоясались железом не легче пуда.
Грозен был вид их для врага.
Быстро сев на белого скакуна,
Выставив сталь найзы,
Выдвинув медную шпору
Величаво выехал лев Сыргак,
Крепко держа в руках узорную найзу.
На разведку китайской земли
Собрались отважные батыры.
Сидя на отборных скакунах,
Они несли на джурт китайцев
Несчастья и беды.
Одеты в непроницаемые для пуль одежды,
Прикрытие непроницаемыми для стрел щитами,
Подобно набегающей
Грозно было выражение их лиц.

Алмамбет и Сыргак по дорогам Кыйку и Кент отправились в сторону Какана.

Сказание о Манасе. Великий поход. Выступление в поход. Часть - 2

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0