Курган кунбага Люцзяоми в Тонской долине


Курган кунбага Люцзяоми в Тонской долине

Дикий обычай


Кунбаг захворал. Младшая жена со слезами на глазах суетилась около него. Но ее скоро оттеснила толстая, могучая дочь степей. Старика перенесли в Большой шатер.

— Эх-хэ..ж— кряхтел гуньмо. — Над старым волком и собака смеется... Что делать? Смерть — незванный гость каждого.

Больной велел хуннуске уйти. По его приказу вновь позвали китаянку.

— Скоро умру, — сказал ей гуньмо.
— Я тоже. Не говорил ли ты: хвост повсюду идет за конем.
— Не годится молодости уходить вместе со старостью. Старикам — поминки, молодым — свадьбы...
— Какие свадьбы? — насторожилась принцесса.
— Я совсем одряхлел, — сказал гуньмо. —- И чресла мои больше не нуждаются ни в молодых, ни в старых женах.

Усмешка мелькнула в глазах принцессы: разве это новость для нее?

Мне скоро помирать, — продолжал гуньмо, почесываясь. — Великое Небо заберет меня к себе. Он покряхтел немного, утраиваясь поудобнее.

— Все эти годы я оказывал тебе великое уважение, достойное твоей знатной крови. Мы ценим дружбу Фугфура (императора). Поэтому приняли решение...

Старик начал опять почесываться и кряхтеть. Видно, даже повелителю не всегда удобно произносить некоторые слова.

— Ты уже знаешь наши обычаи: если умирает отец, сын женится на мачехе...

Принцесса наконец-то догадалась.

— Нет! Нет! — закричала она.
— Успокойся. У моих сыновей чересчур много жен. А я люблю тебя и желаю добра. У меня есть холостой внук — Наследник...

Принцесса сразу вспомнила этого Наследника. Они редко виделись, но каждый раз Цветок Лотоса ловила на себе его сумрачный, напряженный взгляд. Он ее пугал...

Внук был действительно холост, но это не значит, что у него не было для утехи рабынь. Однажды она стала свидетельницей, как этот степной богатырь, сидя на коне, со всего размаха ударил плетью рабыню, та свалилась замертво.

Воспитанная в неге, в изысказанных манерах, принцесса никогда не видела, как бьют людей плетью. А если бы ее вот так?.,. Она содрогнулась тогда. Помесью волка и лисицы — вот кем был этот самый Наследник!

— Нет! Нет! — вновь закричала она. — Ведь ты жив? Я не хочу!
— Думай, как будто меня нет. И не забудь: мой внук молод, твой ровесник. Он будет Верховным правителем. Я сказал — ты слышала. А теперь иди: я устал и хочу вздремнуть.

Старый тигр ошибся. «Я сказал — ты слышала» — эта категорическая формула для принцессы «небесной крови» оказалась недостаточной. Она в такой же категорической форме отказалась выйти за молодого Гюнцюйми, хотя он и носил титул Сэньцзу — Наследника.

Кунбаг недоумевал:
— Ты маялась со мной, старым.!! А теперь не хочешь молодого.
— Разве я маялась? Кто тебе сказал?
— Зачем говорить? Если конь питается степной травой, а рядом даваньская люцерна, даже барану ясно, что лучше для коня. Твое упрямство пройдет, как весенний дождик над озером. Потом сама рада будешь.

Принцесса убежала в свою башню и там предалась горестным слезам. Перебирала в памяти все эти годы. Сначала боялась его. Потом стала привыкать. Потом привязалась. Когда усуньская речь стала ей хорошо понятна, принцесса любила слушать добродушные байки повелителя, полные соленого, но меткого юмора — а юмор она ценить умела.

Муж ее не был так уж нежен и ласков, как представлялось ей в тайных девичьих грезах. И все же она вполне довольна: другого ей не надо! Ах, Лецзяоми, Лецзяоми, бесчувственный степной баран! Глупый, недалекий...

Нет, если муж умрет, она уедет назад, в Чанъань. Вы-терев слезы, она взяла лютню — пин и стала наигрывать знаменитую мелодию «Думы о возвращении». По легенде, эту пьесу исполняла возлюбленная вэйского князя Чжоу.






После его смерти она не пожелала остаться у нового господина и покончила с собой.

А не сделать ли и ей так же?... Принцесса плакала, вздыхала и маялась до зари, пока на чуть светлеющем небе не загорелась Тайбо — Утренняя звезда, которую усуни ласково называли Чолпон...

...Принцесса ошибалась, считая, мужа только добродушным и недалеким. У кунбага были железная хватка и точный расчет. В этом не раз убеждались его враги. Ведь именно Лецзяоми покончил с вековой зависимостью от гуннов и нанес им поражение еще до китайских побед. И теперь кунбаг не мог допустить, чтобы после его смерти китаянка отъехала на родину и тем самым подвергла испытанию установившиеся добрые отношения с империей.

Да Унбаг обратился за помощью к очередному китайскому посольству, как раз находившемуся в столице. При посольстве — к счастью! — оказалось несколько мудрецов, знавших наизусть все конфуцианские книги: «Пятикнижие» — «У-цзин» и «Четверокнижие» — Сы-шу».

Сцепив «пальцы с полуторавершковыми ногтями, мудрецы доказывали неразумной девчонке, что, уступив требованиям мужа теперешнего, она не нарушит принципов добродетели и целомудрия, как трактует их Кун Цзы.

Послушание — главная добродетель, тем более во имя мужа будущего. Кроме того, нельзя ставить под удар союз с таким могущественным народом — и это очень важно!

Но принцесса отказывалась понимать высокую политику. Напрасно и молодой Гюнцюйми скакал на аргамаке перед дворцом. Принцесса видеть его не хотела. И у Наследника накапливалась обида. Отказать ему, когда даже дед согласился? Ну, погоди, станешь женой — посмотрим.

Кунбаг Люцзяоми умер. Его похоронили в нескольких ли от Чигу. Похоронили как великого вождя, как героя. Чуть не весь усуньский народ следовал за похоронными носилками. Взрослые мужчины, бывалые воины громко плакали, царапали себе лица до крови. Что же говорить о женщинах? Пронзительные горестные вопли их распугали все живое на много ли вокруг!

Принцесса тоже рыдала. Кончилось ее призрачное с привкусом горечи счастье. Что ожидает впереди?

Кунбага, одетого в роскошные одежды, со множеством золотых украшений опустили в глубокую могилу. Рядом положили оружие, кувшины с напитками и миски с едой. В ногах — любимого коня, чтобы мог он ездить и в поту-стороннем мире, как подобает мужчине. И еще — раба с рабыней, убитых по такому случаю.

Цветок Лотоса попросила положить рядом с мужем свою драгоценную нефритовую шкатулку: пусть не забывает о ней в загробном мире.

Над могилой соорудили громадный курган. Для этого несколько десятков тысяч воинов трудились много дней, таскали землю в кожаных ведрах и даже в шапках, привозили множество речных камней с далеких рек и бревна горных елей.

(Этот курган можно видеть и теперь, в Тонской долине вместе с курганами других усуньских владык...)

По обычаю Наследник Гюнцюйми взял за себя обеих дедовых жен — хуннуску и китаянку. Хуннуска, естественно, осталась старшей женой, а через год родила сына — наследника Ними.

Цветок Лотоса быстро завяла и через полгода умерла.

Но чего только не сделаешь ради выгодной торговли?

Цветок Лотоса умерла, но союз с Китаем продолжался. Ради укрепления этого союза дом Хань прислал другую принцессу.

Пришло время — умер и Гюнцюйми. Престол до совершеннолетия маленького Ними занял двоюродный брат Гюнцюйми по имени Унгюйми. Этот владетель тоже был связан брачными узами с династией Хань. Империя берегла союзников, охранявших Шелковый путь.

В 71г. до н. э. Унгюйми предпринял поход (по соглашению с китайцами) на гуннов и увел большую добычу: 40 000 пленных и 70 000 голов скота.

Политика дома Хань давала плоды. Шелковый путь исправно функционировал...

Как строили дворец в Чигу

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0