Раскопки и разведки в досоветском Киргизстане

Раскопки и разведки в досоветском Киргизстане

Востоковед В. В. Бартольд о городище



Результатом опубликования обработанного материала было решение продолжать исследования несторианских кладбищ Джетысу, что вновь было поручено Н. Н. Пантусову. Тот осенью 1892 г. возложил это на А. М. Фетисова, получившего у населения за свои археологические вскрытия и сохранявшееся в народе еще в первые два десятилетия после победы Великого Октября прозвище «чичкончи-тюря» («мышиный господин»). Главное внимание и на этот раз было уделено кладбищу близ Пишпека, а основной целью ставилась добыча новых намогильных галек с эпитафиями. На кладбище же у Бураны было обнаружено еще пять крупнозернистых и выветрившихся галек. С трех из них были сделаны фотографические снимки уже в г. Верном, куда эти камни тогда же были перевезены.

Кроме раскопок могил, А.М. Фетисовым, как говорили М. Е. Массону в свое время жители Токмака, были произведены небольшие вскрытия и на городище Бурана, к западу от башни. В предоставленном Н. Н. Пантусовым отчете в Археологическую комиссию об этом упоминаний нет.

Раскопки у городища Бураны, удостаивавшиеся посещений приезжих специалистов, и внимание к башне семиреченской администрации сделали руины древнего города местом весенних и летних прогулок. Там стали устраиваться празднества («гапы» и саили»), а осенью 1892 г. токмакское купечество разбило у башни садик и учредило от себя охрану памятника, для чего был нанят специальный сторож.

Как уже упоминалось, в 1894 г. появилась опубликованная в Ташкенте, а затем и в Петербурге под разными названиями статья
Н. Ф. Петровского об идентичности Бураны с упоминаемым Мухаммедом Хайдаром городищем Мунора. Почти одновременно в Томске вышел также уже упоминавшийся выше труд В. М. Флоринского о первобытных славянах. В нем автор пытался провести параллель между болгарскими столпами, башней Бурана, минаретами Саурана, Узгенда, башнями около Кабула и буддийскими ступами. По его мнению, «отнесение болгарских столпов к мусульманской эпохе следует признать ложной теорией; построение столпов, а может быть и самое название их, по всей вероятности, ведет свое начало из Центральной Азии». А так как на этих памятниках нет балкончика для азончи и места для колоколов христиан, то «можно утверждать, что как болгарские столпы, так и башня Бурана, строились не в качестве минаретов, следовательно, не арабскими зодчими». В отношении же всех упомянутых среднеазиатских минаретов В.М. Флоринский пришел к выводу, «что они развились из индийской стопы на началах буддийских идей и принадлежат к памятникам религиозного значения».



Летом того же 1894 г., проездом к Иссык-Кулю и р. Или, городище Бурана посетил востоковед В. В. Бартольд, осмотревший его в сопровождении Е. П. Ковалева и учителя русско-туземной школы в Токмаке В. П. Ровнягина. Будущий академик засвидетельствовал, что характер постройки башни Бураны и особенно орнаментика заставляют предположить ее возведение мусульманами. Надпись же на левой стороне от окна башни является образчиком того арабско-сирийского шрифта, который встречается в Семиречье на некоторых намогильных камнях. В своем отчете В. В. Бартольд отметил, что находящийся внутри четырехугольного укрепления высокий холм, по определению С. М. Дудина высотой до 3 сажен, по-видимому, сложен из сырцовых кирпичей. Около башни видны были следы древних могил. Самое поселение около Бураны, по мнению В. В, Бартольда, не отличалось обширностью, так как выше несторианского кладбища в руслах реки и арыков не находят никаких предметов. С христианского кладбища все встреченные ранее на поверхности и выкопанные намогильные камни были ко времени посещения им городища уже увезены, но водой иногда вымывались из земли вместе с обломками посуды и монетами целые гальки с крестами. У населения В. В. Бартольд видел одну золотую монету с куфическими письменами, которая у киргизов служила тогда чем-то вроде амулета и считалась «лекарством против разных болезней, особенно горловых».
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0