Полный кавалер ордена Славы Аубакиров Маннаф Аубакирович


Полный кавалер ордена Славы  Аубакиров Маннаф Аубакирович

Аубакиров Манаф (Маннаф) Аубакирович

- командир орудийного расчёта 375-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона (312-я стрелковая дивизия, 69-я армия, 1-й Белорусский фронт), старший сержант.

Родился 26 августа 1926 года в городе Зайсан Зайсанского района Восточно-Казахстанской области в семье крестьянина. Татарин. Член ВКП(б)КПСС с 1945 года. В 1939 году с родителями переехал в Киргизию, в село Кочкорка современной Нарынской области. Здесь окончил 7 классов. Работал учеником киномеханика, затем киномехаником.

После извещения о гибели старшего брата, исправив в свидетельстве о рождении год с 1926 на 1925, добился призыва в Красную Армию.

В марте 1943 года был мобилизован Кочкорским райвоенкоматом Тян-Шаньской области Киргизской ССР. В боях Великой Отечественной войны с ноября 1943 года. На фронте стал артиллеристом, весь боевой путь прошел в составе 375-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона 312-й стрелковой дивизии. Летом 1944 года в составе дивизии участвовал в форсировании рек Западный Буг и Висла. Был награждён медалью «За отвагу».

Заряжающий орудия младший сержант Аубакиров 20 августа 1944 года юго-западнее города Пулавы (Польша) в бою был ранен в ногу, но продолжал вести огонь и вместе с расчётом уничтожил пулемёт с прислугой и склад боеприпасов противника.

...Бревенчатый плот остановился в пяти метрах от берега, сел на мель. Маннаф спрыгнул в воду, побрел дальше.

Расчет смотрел, как вода поднималась выше его колен, потом заговорили:
— Прокатим, пройдем.

Сержант спросил:
— Какое дно?
— Песок!
— Прокатим!

Орудие столкнули с плота и на руках покатили на берег.

А вокруг рвались мины. Столбами поднималась вода вместе с песком, фонтанами рассыпались осколки, и весь берег грохотал. Там уже залегла пехота, ожидала истребителей огневых точек.

Оскальзываясь, артиллеристы падали у колес орудия и, пользуясь случаем, окунали потные лица в прохладную Вислу.

Уже на берегу, когда орудие начало обстрел вражеских позиций, Маннаф почувствовал, как что-то царапнуло его по бедру. Он потрогал то место, увидел кровь и удивленно посмотрел на других.

— Что?—спросил сержант.—Задело? Ничего — заживет.

Маннаф успокоился. Его перевязали, пошутили, и он продолжал делать то, что полагалось делать заряжающему: посылал в казенник снаряд за снарядом.

Днём подошли к деревне, заросшей ивами. Фашисты укрылись в ней, вели непрерывный огонь, бросались в контратаки при поддержке танков. Всюду рвались снаряды, мины, бомбы. И только поздно вечером все стихло.
Немцы откатились за деревню в холмы, поросшие кустарником.

— Заняли господствующие высоты,- пошутил сержант командир орудия.
— Теперь посидим здесь,— серьезно ответил наводчик, пожилой, с рыжими ершистыми усами.

Он угадал. С этого дня потянулись долгие месяцы обороны Пулавского плацдарма.

Но Маннафу они не казались скучными. Плацдарм требовал, чтобы его расширяли, укрепляли, защищали. В яростных схватках приходилось вгрызаться в оборону противника и шаг за шагом создавать предпосылки для будущего мощного удара. Артиллерийские перестрелки на плацдарме были явлением частым.

В конце августа дивизион вел огонь по противнику. Вражеская артиллерия не заставила себя ждать. Шквал огня обрушился на позиции дивизиона. Осколки щелкали по щиту, стволу, станинам, грохотали разрывы мин и снарядов.

Но расчет, где Маннаф был заряжающим, привычно делал свое дело. Пока шел бой, он не чувствовал ни усталости, ни ран. Но когда упала на землю тревожная тишина, по телу прошла предательская слабость. Оглядел себя — брюки и сапоги в крови... А потом, уткнувшись в казенник, сполз на землю.

За этот бой Приказом командира 312-й стрелковой дивизии от 25 августа 1944 года младший сержант Аубакиров Манаф Аубакирович награждён орденом Славы 3-й степени (№ 89964).

Наводчик орудия сержант Аубакиров 16 января 1945 года в районе населённого пункта Нова-Воля (Польша) на Пулавском плацдарме расчищал путь подразделениям пехоты. Будучи ранен, он не оставил поля боя и сумел подавить две пулемётные точки и истребил около пятнадцати солдат противника. Был ранен в руку, но остался в строю до конца боя.

Приказом по 69-й армии от 17 февраля 1945 года сержант Аубакиров Манаф Аубакирович награждён орденом Славы 2-й степени (№ 11226).

...Прошли месяцы. Позади сотни километров польской и немецкой земли. До Берлина оставалось немного. Надо взять маленький городок Лебус, да еще два-три таких же чистеньких, вымощенных булыжником, и — Берлин.

Маннаф уже командовал расчетом, на его погонах желтела лычка старшего сержанта, а на груди красовались два ордена Славы. Он заметно возмужал, обветрился на весеннем ветру, раздался в плечах, и походка изменилась — стала неторопливой, важной, и только черные глаза все так же блестели молодо, с затаенным озорством.







17 апреля 1945 года командир орудийного расчёта старший сержант Аубакиров, в бою за город Лебус (Германия) выкатил орудие на прямую наводку и в упор расстреливал вражеские танки и пехоту. Он разбил орудие, уничтожил четыре пулемёта, разрушил наблюдательный пункт и вывел из строя до пятнадцати вражеских солдат и офицеров.

Был тяжело ранен осколком мины в грудь. Продолжал командовать расчётом, пока не потерял сознание.

...Бой завязался на просторной луговине юго-западнее Лебуса. Фашисты всеми силами не давали обойти город.

Орудие Маннафа в упор расстреливало танки и пехоту, которые бросались в контратаки, и все-таки те не пускали штурмующие части через луговину. Тогда Маннаф приказал расчету выдвинуться вперед, чтобы прикрыть пехотинцев. Орудие оказалось на открытом месте, как на зеленом сукне бильярдного стола. Следом выдвинулась вся батарея, а затем и две соседних. Непрерывный огонь на прямой наводке подавил пулеметные точки. Пехота смогла проскочить луговину, закрепилась на окраине городка. Вместе с ней на улицу вкатилось орудне Маннафа. Впереди показались фашисты. Они открыли огонь по окраине.

— Наводи по ним!—скомандовал Маннаф.

Наша пехота продвинулась дальше, и в это время откуда-то прилетели мины. Маннаф качнулся, прижал руку к груди, куда ударил горячий осколок, но остался на месте.

— Заряжай! Огонь! — командовал он, стараясь не менять голоса, чтобы расчет не знал о его ранении.

В улицу входили вражеские танки. Они приближались. За ними крался десант.

— По головному танку...

Ноги подкосились. Падая, Маннаф видел окно мансарды ближнего дома. Молодая женщина удивленно смотрела на него, прижимая руки к щекам. Ему показалось, что это Ира. Утром он писал ей письмо, поздравлял с приближающимся праздником Первое мая и просил выслать фото.

«И маме надо написать»,— подумал он, теряя сознание.

Головной танк остановился «босый» без гусениц. Другие свернули в проулки, во дворы.

Штурмующая пехота пошла в атаку.

А над Маннафом хлопотала медсестра.

— Сердце еще бьется. Помогите перенести...

Маннафа унесли в укрытие, перевязали.

Подбежал командир батареи. Не зная, что с Маннафом, он поблагодарил его за инициативу и весело добавил:
— «Слава первой степени» — твоя!
— Он без сознания,— сказала медсестра.
— Так чего же вы стоите?!— закричал командир.— В санбат — бегом!

Санбат располагался за той самой луговиной, которую полчаса назад преодолевал расчет Маннафа.

Врачи осмотрели рану, сделали, что требовалось, и поручили медсестре:
— Присматривай. Когда придет в себя, позовешь.

Маннаф был один в комнате старого кирпичного дома усадьбы садовода. Медсестра поправила подушку, всмотрелась в лицо. «Молоденький какой...» — вздохнулось ей.

Вдали гремел бой, и справа, с главного направления на Берлин, доносился низкий гул со взрывами тяжелых бомб, от которых вздрагивал дом.

«Но теперь уж скоро конец»,— снова вздохнула медсестра.

В окно было видно, как въезжали все новые и новые санитарные машины. Вскоре в комнате, где лежал Маннаф, стало тесно. Привычно запахло йодом, слышались сдержанные стоны. Медсестра, помня приказ, почти не отходила от Маннафа, а он лежал спокойно, как будто спал.

Вечером к нему пришли друзья и командир дивизиона майор Колганов.
— Как он тут?— спросил майор. Медсестра кивнула на бледное лицо:
— Все время так...
— А врачи что?
— Ничего...
— Ну, ладно. Беспокоить не будем. А когда проснется, дадите ему вот это,— майор протянул медсестре лист бумаги.— Это копия того, что пошло куда надо. Пусть почитает — это поможет... Друзья оставили подарки, письмо от Иры и ушли следом за майором.

«Кто же он такой?»— гадала медсестра, глядя на Маннафа, потом вспомнила о копии и прочитала: «Наградной лист». Дальше заполнялось двенадцать пунктов анкетных данных и шло короткое описание личного боевого подвига: «В бою 17 апреля 1945 года юго-западнее города Лебус (Германия) командир орудия товарищ Аубакиров проявил образцы смелости, стойкости и бесстрашия...» Медсестра дочитала до конца и вернулась взглядом к началу, где стоял год рождения. «Господи, девятнадцати нет, а уже полный кавалер!..»

Старший сержант Аубакиров 19 апреля 1945 года скончался в госпитале, не приходя в сознание.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года за мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками старший сержант Аубакиров Манаф Аубакирович посмертно награждён орденом Славы 1-й степени.

Похоронен в районе города Франкфурт-на-Одере (Германия).

Награжден орденами Славы 3-х степеней, медалью «За отвагу».

Кыргызстанцы – Полные кавалеры ордена Славы

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0