История кыргызского литературного языка


История кыргызского литературного языка

Основы кыргызского литературного языка


В основе языка прозаического сочинения Осмоналы Сыдыкова «Истории о правителе Шабдане» лежит старотатарский литературный язык — сплав чагатайского и татарского материала: й — в начале слов — йигет ‘юноша’, йаш ‘молодой’, йок ‘нет’; конечный г — таг ’гора’; раздельные написания аффиксов и основы слова — булутлар-га (дат. п.) ‘тучам’, с одной стороны, и up ‘мужчина’, йан ‘душа’, послелог кебек; исх. п. -нан — колларынан ‘от их рабов’, йирлэреннэн ‘от их земель’, — с другой стороны. На этом языковом фоне четко просматриваются кыргызские черты: начальный щ — щурт ‘селение, юрт’, щигит ‘юноша’, щит- ‘достигать’; род. п. -дин — ме’рифетдин изи ‘следы просвещения’, биз- дин кыргыз ‘наши кыргызы’; вин. п. -ди — хызметди ‘службу’, шол йерди ‘эту землю’, кимди ‘кого’; послелог шекилди ‘как’(вм. тат. шикелле) — адем шекилди' как человек’ (более подробно см. ниже).

Язык писем Атаке-батыра (1785), бия Акымбека Улд- жебая и Мамбета Уметова (1825) и Байтеке Канаева (середина XIX в.) характеризуется большей сохранностью признаков чагатайского языка в сплаве с признаками кыргызского языка: селамет-ликлер-ини (вин. п.) ‘их здоровье’ (письмо Атаке- батыра); бирулмиш алтун медал йолуктуруб алдум ‘подаренную золотую медаль я получил как полагается’ ( письмо Акымбека Улджебая и Мамбета Уметова); иззатлу ва хурматлу ‘дорогой и уважаемый’ (письмо Байтека Канаева).

Языки названных произведений, вне всякого сомнения, относятся к старту литературных языков: им присущи обработанность (наличие образных средств), наддиалектность (сочетание черт языков-диалектов) и присутствие языковой традиции.

Вализуется несколько региональных вариантов кыргызского литературного языка:
а) на чагатайской основе (кыргызские письма);
б) на основе староказахского литературного языка (поэма Молдо Нияза);
в) на основе старотатарского литературного языка (История правителя Шабдана Осмоналы Сыдыкова).

К этому перечню можно добавить региональный вариант на узбекском языке: в 1918—1919 гг. обращения к народу представителей советской власти печатались на юге Кыргызстана на узбекском языке; на севере Кыргызстана роль письменного языка до 1924 г. в значительной степени выполнял узбекский (см., например, “Воззвание Пишпекского общекиргизского демократического союза “Фухара”, опубликованное в 1917 г. в Пишпеке). В Северном Кыргызстане местное население также читало газеты (Кумек, Учкун, Кедей эр- ки, А к, жол, Тилши) и журналы (Чолпон, Та/ w: saw'iq jaj bolsa (29?) ‘если лето будет холодным’.

В конце слов также возможен у: tiansan ta-ylar-'inda (20,2) ‘в горах Тянь-Шаня’, uluy oyl'i (257 8) ‘старший сын его’, on игиу (30,) ‘десять родов’.

Исходный падеж (один из видов) образуется посредством аффикса -din/ din: bu ademdin nehv-sarf Him oqula baslad'i (47,4_,5) ‘у этого человека начали учиться грамматике’; kice kUndiiz atd'in tiismej (40,,) ‘день и ночь не слезая с лошади’, and'in ozatqanlar (415) ‘проводившие оттуда’, mund'in evvel (46g) ‘прежде этого’.

Относительные прилагательные имеют приметой аффикс -1и/-Ш: bahtlu adem (772) ‘счастливый человек’.

В индикативе различаются две формы настоящего-будущего времени:
а) настоящее-длительное — uqucilarya ma’r-ifet ha-s'il qiladur (20 7) ‘ученикам демонстрирует ловкость’, toqmaq-d'in semal tarafnan otediir (33,2) ‘проходит через северную сторону Токмака’;
б) настоящее-обычное или повторяющееся — dastan qil'ip bejan q'ilur (226) ‘творя дестаны, повествует’; tar-ih oquyan- bil'Ur (223) ‘кто читает историю, [тот] знает’.

Императив образуется в III л. аффиксом -sun: Allah 'i Та’ala toyru jolin'i korsetip iqbal dawlet-ler-in adsun (20.) ‘Аллах Всевышний, указав истинный путь, да откроет им благоденствие’; songeyu jadeger qalsun (20,) ‘пусть останется последним воспоминанием!’

В желательном наклонении -aj'in (I л. ед. ч.) и -aj'iq (I л. мн. ч.): an'ing nislin ajta-jin (2219 20) ‘что же скажу-ка я об этом?’; merden qa-lma-j'iq (2220) ‘да не остаться бы нам мерде- нами [сорока незримыми мужами]’. Часто встречающаяся форма деепричастия на -up: hizmet itiip(З93) ‘совершая службу’. Следует отметить послелог iizre и глагол ol- ‘быть, становиться’.

Следует выделить явно татарские языковые единицы и явления. В начале слов, заимствованных из арабского языка, у (вместо айн): yizzet-hiirmet koriip (41,819) ‘испытав почет и уважение’. Многие слова по норме татарского литературного языка начинаются с j: bu kitabni jazd'iq (206) ‘мы написали эту книгу’; on bis j'il (206) ‘пятнадцать лет’; sunung jan'inda (406) ‘у кромки воды’; jaz'iqsiz (427) ‘безгрешный’; qiz'il jawl’iq (8115) ‘красный платок’. Тоже самое можно сказать в отношении начального J: Joyaltip Jiberdim (2816) ‘я по¬терял’. В конечной позиции слов употребляется сонорный w: taw tiibiinen ketken (32^) ‘он вышел снизу горы’; adem aldaw (326) ‘обман людей’; bisew (3617) ‘пятеро’.






Винительный падеж образуется с помощью аффикса -ni/-ni: fani dunja-ni taslap (18) ‘бросив бренный мир’; basqa haliq-ni ЫЩ kerek (2212) ‘надо знать другой народ’. Слова в форме принадлежности III л. имеют -inf-in: bisew tohan-lar-in taw'ip ald'i (849 10) ‘он отыскал пятерых родственников’. Причастие прошедшего времени образуется посредством аффикса -qan/-ken, а настоящего времени - -а/-е + turyan: dtken halq-lar (202) ‘промелькнувшие народы’; bu da atas'i barda turyan Jirge qadem qojd'i (251516) ‘и этот сделал шаг к месту, куда устремился его отец’.

Имеет место набор элементов кыргызского языка. Для кыргызского языка свойственна начальная звонкая аффриката /: haziryi jurt ba-sliqlar-ina-ce tart'ip jetkiir-dim (20 ) ‘я довел до теперешних начальников страны’; aulija dip Jalbar'ip (73j) ‘упрашивая и говоря: — о, святой!’; ata-baba- lar-'in Jiirus-turup (227) ‘отцов и дедов заставив посещать друг друга’; Jilqi baqu kuni tiini (43]213) ‘пасти коней день и ночь’.

Характерные для кыргызского языка переходы звуков:
а) s<s (sajla- < *sajla-): sajlangiz-lar dip hal'iq-qa habar qild'i (4012) ‘пришла весть народу: — избирайтесь!’
б) -sa-<-sl- (tasda- <*tasla-): taslap ketti Qarabaj (687) ‘бросил [все] и ушел Карабай’.

Протеза звуков i, и, свойственная живому кыргызскому языку: ilaj'iq (403 4) (< ар. lajiq) ‘подходящий’, Urustam (95lg) (< перс. Rustem) и. соб. м.

Родительный падеж образуется посредством аффикса - din/-din: batir sabdan- din iki tiirli suretin hem ozimiz-din resmi- miz-ni qoj'ip (201112) ‘положив два разных портрета богатыря Шабадана и наш рисунок’, sol iki ademdin bala-lar-idur (916) ‘дети тех двух человек’.

Дательный падеж образуют аффиксы -ya/-ge: qiz ajtubd'i asan mirza-ya(91]5 ie) ‘девица ответила Асану Мирзе’, ani bizge ajtalar (891314) ‘это говорят и нам’.

Винительный падеж после звонких и сонантов имеет приметой -dl/ di: tar-ih oqumayan kimdi biliir (2013) ‘не читавший историю кого знает?’; Orman-hand'i kormek-ke (412 3) ‘чтобы видеть Орман-хана’.

Исходный падеж образуется аффиксом -dan/-din: qiziqdan q'iz'iqi4417) ‘чрезвычайно интересно’; kiinden kiin(45]9_20) ‘день ото дня’.

Местный падеж от имен в форме принадлежности III л. имеет промежуточный п (-nda/-ndi): isiq koldin kun c'iq'is Janubinda (92n) ‘с восточной стороны Иссык-Куля’; narind'in ijinde (435) ‘внутри Нарына’.

Невозможность действия передается сочетанием деепричастия на -а/-е и глагола al- ‘брать’: Jirge Jitelmez qol berlen (295) ‘рукой, не могущей доходить до земли’.

Две формы прошедшего перфектного времени:
а) на -yan/-gen: usbu iki zatdan taralyandur (2 221 22) ‘расплодились от этих двух существ’;
б) на -ibdi/ ibdi: kop yizzet-hiirmet koriip qajt'ibd'i(4119) ‘вернулся, испытав много почета и уважения’.

Свойственные кыргызскому языку слова песеп ‘сколько’ (20J; kajtala — ‘повторять’ (20g); и послелог sekildi ‘как, словно^ (2110).

Из приведенного материала нетрудно представить себе, что совмещение в одном тексте элементов чагатайского и татарского языков образует ткань поволжско-татарского варианта “тюрки”. В эту ткань искусно вплетаются элементы кыргызского языка. В результате возникает еди¬ное целое - один из региональных вариантов старокыр-гызского литературного языка. Он создан творческим актом либо самого Осмоналы Сыдыкова, либо Сыдыков имел перед собой какой-либо образец подобного рода и ему следовал.

В заключение надо заметить, что совершенно необходимо собрать возможно полный перечень источников старого кыргызского литературного языка и дать их описание. Тем самым будет создана основа для написания интереснейшей культурно-лингвистической истории формирования кыргызского литературного языка.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1. Все, что написано здесь о формировании и развитии древнекыргызского языка, не означает, что работа закончена и в дальнейшем прибавить к ней что-либо нечего. Напротив, показаны только структура древнекыргызского языка и общий ход его изменений вплоть до современного состояния. Совершенно необходима детализация исторических процессов.

Материалом для старшего периода (древнекыргызский) служат диалекты и говоры современного кыргызского языка, а для среднего периода (среднекыргызский) - диалекты и говоры алтайского языка. Материалов вполне достаточно и необходимо, чтобы древнекыргызское направление в кыргызоведении получило самостоятельный статус.

2. Выше было показано, что древнее состояние литературного языка кыргызов неоднородно: в донациональный период отсутствует единая норма литературного языка, что ведет к формированию и взаимодействию нескольких региональных вариантов. Каждый из них должен быть в подробности анализирован, подчеркивая иерархию. Надо указывать общественную среду, роль отдельных событий и лиц при сложении региональных вариантов и интегрировании их при соответствующих условиях в единый нормированный литературный язык.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментарии: 0