Поселение кыргызов конца XVIII — начала XX в.

17 декабрь 2014 /
Поселение кыргызов конца XVIII — начала XX в.


Кокандские крепости, даже такие большие, как Пишпек, не могли стать базой для образования оседлых поселений, поскольку воспринимались киргизами как символ ханского гнета и во время киргизских восстаний разрушались. Но даже в уцелевших крепостях, из которых были изгнаны кокандские завоеватели, киргизы не селились и всячески избегали их, так как они напоминали им о жестоком ханском произволе. В южных районах уже в кокандский период в связи с переходом киргизов к полуоседлости и оседлости появляются кишлаки, подобные оседлым поселениям узбеков. В Ферганской долине в окрестностях Оша и Узгена были образованы кишлаки Мады, Куршаб, Джигда-Могол, Кара-Багыш, Кара-Булак и другие. Имел в Прииссыккулье, в ущелье Джуука, бугинский манап Боромбай нечто вроде усадьбы, состоявшей из глинобитных строений, склада для зерна и мельницы. В усадьбе имелись огород и два садика. Постройки и пещеры на правом берегу р. Джуука обследовал Семенов-Тян-Шанский. «Одна из этих пещер,— писал он,— служила складом для мельницы, на которой Боромбай размалывал свой хлеб. Внутренность этой пещеры была сильно закопчена... Самая просторная из пещер была ограждена искусственной каменной оградой, цементованной глиной. Вблизи пещер находились остатки боромбаевских укреплений».

В полевой сезон 1978 г., исследуя Чуйскую долину, археологи напали на след более древней зимовки. Место расположения ее было удобно для устройства жилья и для разведения скота. Однако следов постоянного жилища обнаружить не удалось. Скорее всего жильем служила юрта, которая была установлена, видимо, на развалинах средневекового городища, которое возвышалось над болотистой местностью, поросшей камышом. Следы же от хозяйственных построек, в частности зернохранилища, остались. Для строительства этого помещения был использован кирпич из разобранного монументального сооружения, относящегося к XI—XII вв. Однако кладка была выполнена неквалифицированно, стены оказались непрочными и разрушились. До настоящего времени сохранилась лишь западная стена.

Видимо, бурная жизнь того времени, связанная с постоянными набегами и борьбой привела к тому, что зимовка была сожжена, о чем свидетельствуют остатки большого количества горелого проса. Кроме зернохранилища, на зимовке, видимо, был загон для скота, о чем свидетельствуют остатки арчовых бревен. Археологи обнаружили на зимовье глиняную форму для отливки пуль к кара-мылтыку и свинцовую пулю-шарик. Ее калибр был немногим больше тех пуль, которые отливались в найденной форме. Но самой главной находкой явились фрагменты привозной с богатой росписью фарфоровой посуды. Они и позволили датировать зимовку концом XVII — началом XVIII в.

Громадный загон (короо) для скота, большой запас проса, импортная посуда и пули для ружей позволяют сделать вывод, что зимовка, обнаруженная археологами на территории городища Беловодская крепость, принадлежала киргизскому феодалу или баю.

Остановившись во время поездки по Западной Фергане, находившейся в составе Кокандского ханства, в киргизском селе Кара-Булак, А. П. Федченко особенно поразился контрасту между таджикско-узбекскими кишлаками Ферганы с богатыми садами, многочисленными пашнями и киргизскими селами, население которых продолжало заниматься в основном скотоводством, но уже сезонно-отгонным. В сравнительно молодых киргизских селах уже начало распространяться и землепашество. По дороге в с. Шахимардан (совр. Ханабад) Федченко записал: «...на склоне северных гор виднелись киргизские кочевки: группа мазанок с навесами для скота. В лощине были поля пшеницы, не поливаемой из арыков, так называемой ляльми».

В Кара-Булаке — этой богатейшей киргизской зимовке (кыштоо) — путешественник увидел небольшие, засеянные ячменем, просом и люцерной, поля, которые, однако, значительно уступали таджикско-узбекским. «Возможно,— писал А. П. Федченко о киргизах,— они начали недавно заниматься земледелием, но все же отсталость их от живущих о бок с ними таджиков или сартов, нужно приписать тому, что у них земледелие остается побочным занятием. Занимаются им те, кому негде кочевать. Люди богатые засевают небольшие поля и, оставляя их под присмотром какого-нибудь байкуша, сами отправляются в горы, откуда приезжают на время жатвы... Сарт, таджик постоянно копаются на своих полях с февраля до осени, зато и очевидна разница в растительности и в жатве». В целом даже такие киргизские поселения были единичными.

Более характерным являлось расселение аилами. Во время своей поездки по Тянь-Шаню в середине прошлого столетия П. П. Семенов оставил запись: «Все ровное пространство между поворотом Чу и берегом Иссык-Куля было занято бесчисленным множеством кара-киргизских юрт, очевидно, почти все племя сарыбагышей собралось здесь на стойбищах около аула Умбет-Алы. Наконец, мы добрались и до его аула. Здесь нас ожидала прекрасная юрта, наскоро приготовленная для объявивших себя гостями Умбет-Алы. В юрте были разостланы богатые ковры».

Население аилов, кишлаков, крепостей Киргизии до добровольного вхождения в состав России было, как правило, этнически однородным. Лишь в двух киргизских городах — Оше и Узгене — проживало также и узбекское население. Временами оно преобладало в количественном отношении.

Поселение кыргызов конца XVIII — начала XX в.


Тип поселения у киргизов претерпевал изменения в зависимости от исторических условий. Втягиваемое собственными феодалами в междоусобные войны, подвергавшееся нападениям со стороны феодалов соседних стран, киргизское население вынуждено было до 50—60-х годов XIX в. объединяться и жить большими аилами — общинами, создаваемыми главным образом по родовому признаку. По сообщениям Г. С. Загряжского, вплоть до середины XIX в. «киргизы стояли всегда большими аулами, кибиток до 200 и более».

Крупный русский тюрколог академик В. В. Радлов, совершивший путешествие в XIX в. в Северную Киргизию, писал: «Киргизы селились не аилами, а родовыми объединениями, причем юрты, входивших в них семей, в летнее время простирались непрерывным рядом вдоль берега реки на двадцать и более верст, а зимой охватывали поселением определенный горный район». «Такие крупные поселения кочевых киргизов,— пишет далее Радлов,— были вызваны прежде всего необходимостью защиты от частых в то время военных нападений». Далее В. В. Радлов замечает, что, когда для киргизов, добровольно вошедших в состав России, угроза военных столкновений миновала, крупные поселения стали делиться на отдельные аилы.

Величина аила не была постоянной. Зимой жители селились по горным ущельям в немногочисленных, расположенных по кругу, юртах. В центре круга находилась ставка правителя — ак ордо, защищенная со всех сторон юртами подвластных ему соплеменников от нападения внешних врагов. В период перекочевки на сезонные пастбища (весенние, летние и осенние) аил дробился. Скотоводы-бедняки одного аила, имея небольшое количество скота, часто объединялись и вели коллективный выпас. Поэтому они селились по соседству. Наоборот, для того, чтобы содержать свой многочисленный скот, богатые хозяева занимали для стоянки значительно большие участки и селились отдельно от простого сословия. Такие аилы не представляли собой компактных селений. Небольшие группы юрт располагались одна от другой иногда на значительном расстоянии, что определялось хозяйственной необходимостью. Этнический состав этих поселений в основном был однородным.

Следов от кочевых аилов прошлого, естественно, не осталось, и воспроизвести их можно лишь по описаниям путешественников да по рассказам стариков-аксакалов, которые могут многое поведать о прошлом быте, о котором когда-то рассказывали им их деды и прадеды.

Каково же было удивление исследователей, когда во время обследования Ат-Башинского района в 1983 г. в урочище Босого ранним августовским утром их взору открылся киргизский аил прошлых столетий, каким он и представлялся по книжным описаниям. Более тридцати белых юрт были расставлены на пятачке межгорного плато. Кое-где дотлевали угли сожженных юрт, в калмакских и киргизских архаичных традиционных костюмах мирно расхаживали люди. На склоне холма девушки и юноши весело раскачивались на киргизских качелях, галопом проносились всадники. С достоинством в чалме и белом халате, подпоясанном богатым поясом, прошествовал бухарский купец.

Как уже догадался читатель, исследователи попали на съемки историко-эпического фильма «Потомок белого барса» известного киргизского режиссера Т. Океева. В основе фильма лежат киргизские народные сказания. Фильм повествует о легендарном киргизском охотнике Кожожаше, борьбе народа за свободу против калмакских завоевателей. Научные консультанты фильма, созданного по мотивам народных киргизских легенд,— известный советский этнограф, специалист по киргизскому национальному костюму и, традиционной материальной культуре К. И. Антипина и знаток древностей, археолог А. К. Абетеков. Объединенными усилиями кинематографистов и ученых была воссоздана картина быта киргизского народа в прошлом.

Проблемы, затронутые в фильме, не могут оставить зрителя равнодушным. Встреча с прошлым заставляет нас глубоко задуматься над злободневными проблемами современности — экологическим балансом, отношением человека к природе и к своей истории.

А на следующий день группа стала свидетелями живой связи времен истории и современности. Труженики Ат-Башинского района в урочище Босого торжественно отмечали день чабана. В празднике приняли участие артисты, они рассказали о съемках фильма. Завершился он на сценической площадке с декорациями, где проходила стрельба из лука в джамбы — слиток серебра, борцы состязались в силе, а наездники — в ловкости, состоялись соревнования по борьбе на конях, байга и улак тартыш. История как бы стала сегодняшним днем, настоящее сквозь века протянуло руку далекому прошлому.

Популярные новости
От Кокандской крепости к городу Фрунзе. Кокандская крепость
Категория: Разная информация о Кыргызстане
Читать полностю →
От Кокандской крепости к городу Фрунзе. Кокандская крепость
ОТ КОКАНДСКОЙ КРЕПОСТИ К ГОРОДУ ФРУНЗЕ КОКАНДСКАЯ КРЕПОСТЬ Во второй четверти XIX в. началась колонизация Северной Киргизии кокандским ханом. Наступление велось по двум направлениям — от Ташкента
Киргизские укрепления
Категория: История / Исторические хроники
Читать полностю →
Киргизские укрепления
Археологическое изучение кокандских крепостей и архивных источников позволяет нам говорить сейчас с уверенностью о существовании киргизских крепостей. Долгое время эти сведения, особенно архивных
Петр Петрович СЕМЕНОВ (Тянь- Шанский)
Категория: Личности Кыргызстана / Исторические личности
Читать полностю →
Петр Петрович СЕМЕНОВ (Тянь- Шанский)
Одним из первых пионеров исследования Кыргызстана был русский ученый и путешественник Петр Петрович СЕМЕНОВ (1827—1914), который за научные заслуги в изучении региона Тенгри-Тоо (по- китайски
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
  • winkwinkedsmileam
    belayfeelfellowlaughing
    lollovenorecourse
    requestsadtonguewassat
    cryingwhatbullyangry
Введите два слова, показанных на изображении: *